Category: семья

казаки кавалерия лошади

С верой в прошлое.



С интересом наблюдаю, за разворачивающейся на страницах соц.сетей и в медиапространстве в целом истерию по поводу убийства царской семьи. Уж тут повыскакивали и красные и белые и прозвучало мнение церкви. Но давайте по порядку. Сначала о самом событии. Событие нашей истории, в виде бессудного расстрела, гражданских лиц, которым в совокупности объективно вменили не понятно какие преступления, по форме, сути, содержанию, отвратительно, не законно, выходит за рамки общечеловеческого восприятия номы бытия. На этом закончим с оценкой самого события. Здесь я (автор) дал свою однозначную оценку данного события, которую нельзя интерпретировать, разбить на кусочки и переиначить. С этим ВСЁ.
Я же хотел поговорить о другом. В наше общественное сознание, активно впихивается идеологема, о том, что всё можно вернуть, что можно вернуться к прежним общественно - социальным формам жизни государства. Что, можно вернуть "ту" Россию, с "хрустом французской булки". Есть и другая часть социальных историков - дебилов, которые считают что, можно вернуться во времена СССР. И то и другое есть глубокое заблуждение, введение общества и части его интеллектуальной элиты в состояние ступора, интеллектуального тупика. Дело в том, что суждения не имеющие фактической реализации в настоящем и будущем призваны создавать фон недовольства, раздражения, если хотите желание бунта "бессмысленного и беспощадного" но данные рассуждения не могут стать основой для перемен к лучшему. Вот здесь мы подходим к моменту истины. Если интеллектуальные усилия не могут стать теоретической основой для изменения жизни к лучшему то для чего они нужны?
Алкоголизация общества ведёт к вымыванию из него мужского начала. Известно что, алкоголь и мужские гормоны не совместимы. Вымывание мужского начала, ведёт к бесплодию. В том числе и интеллектуальному. Отсюда желание, стенать, брюзжать, сетовать на свою судьбу. Между тем (скажу сакраментальную фразу) мир меняется. И идёт он уже сто лет совсем не в ту сторону куда бы хотелось и большевикам и монархистам.
Позволю себе цитату из одного советского теле - мюзикла "Все ищут ответа где главный идеал, пока ответа нету копите капитал". Последние триста лет вся Европа живёт именно по этому принципу. Только Россия не в общей когорте. У нас ищут идеал, убивая друг друга. Страны победившие в последних двух мировых войнах и в Холодной войне, убедительно доказали, что тезис "копите капитал" является основополагающим, принципом современного бытия, который не только статичен по смыслу и сути (накопление) но и весьма динамичен. Принцип "копите капитал" создаёт события, генерирует настоящее и будущее. А вот прошлое, имеет для капитала значение лишь в той части в которой это прошлое влияет на настоящее. Прошлое может влиять на настоящее но оно не создаёт будущее. Для Капитала, будущее всегда важнее прошлого. Это его основной закон. Вера в прошлое обуявшее наше общество основана на страхе будущего. Всегда проще ходить в виртуальные атаки на полях прошедшего, нежели создавать будущее. А будущее это Капитал. Золотой телец. Удовлетворение основных потребностей, есть, пить, размножатся и развлекаться. Дополним "Хлеба и зрелищ" и получается идеальная картина будущего. Основная проблема боязни будущего и веры в прошлое, советизация сознания. Советское сознание, это изменённое национальное сознание опирающееся на отрицание, материальной стороны жизни и установления приоритета, высшей цели. В данном случае и русская национальная идея и советская идея совпадают по сути. Это вера в идеальную справедливость. Русское общество выросшее в условиях военного лагеря и перманентной войны, выработало стержневую идеологию в виде "справедливости" или "правды" не материальной основы бытия. Поскольку в условиях постоянной войны, материальные основы зыбки не надёжны. Та цивилизация которая победила, это цивилизация буржуа и капитала, поставившая во главу своего развития путь получения удовольствия от жизни и фатального страха смерти.
И социалисты и монархисты по своей сути люди с не рыночной психологией, СССР или монархия это ментальный кокон куда они хотят спрятаться чтобы не сойти с ума от страха перед миром Капитала.
Мир Капитала не даёт расслабиться, в нём нужно сражаться за будущее, каждый день, каждую минуту. В нём нужно постоянно думать о будущем. В нём нужно уметь получать удовольствие от жизни. А ведь в русской традиции за человека думал либо царь либо партия. Наш человек не привык думать сам о себе. Ему нужен вождь, царь, генсек, сильный президент. Тот кто, будет решать и направлять. В этом принципиальная разница между Западной и Русской цивилизацией. В Русской цивилизации стяжать Царствие Божие на земле не возможно. А Запад постоянно старается сделать подобие рая на земле. Или вы не хотите рая на земле? В Русской цивилизации, вождь гарант справедливости, а на Западе справедливость есть Капитал. КТо накопил тот и прав.
Одно не понятно. Вы же сами 30 лет назад выбрали свою судьбу, почему же сейчас вам страшно перед будущим? Вы хотели присоединиться к лагерю победившего Капитала? Так чего же дрожите? Зачем прячетесь в прошлом?
Чем больше веры в прошлое, тем меньше у вас возможностей в будущем. Подумайте об этом.
promo karabai96 november 2, 2012 16:35 11
Buy for 10 tokens
Были ли донские казаки "рыцарями православия"? Современный идеологический флер витающий вокруг донских казаков, совершенно не соответствует реальной истории донцов. Если бы я стал собирать, все факты, укладывающиеся в эту тему в одну публикацию, то получилась бы увесистая книга. Потому…
казаки кавалерия лошади

Костя брандспойт (пожарный шланг), очерк конца 20 века.

Приготовь же, Дон заветный, Для наездников лихих Сок кипучий, искрометный Виноградников твоих. (Пушкин)
Все совпадения с реальными лицами или событиями, являются случайными и надуманными.



Костя брандспойт (пожарный шланг)

Костя никогда не был пожарным, он в армии служил связистом и неплохо разбирался во всяких реле и транзисторах, недавно в колхозе поставили местную АТС, хоть и старенькую релейную, но Косте досталась работа по душе. Позавчера он еще висел обутый в когти на деревянном, пахнущем креозотом столбе, а вчера всё шабаш, напробовался наливок, да самогону, и водочкой казённой - вином белым, как его местные называют запил. Душа мается, горит просит опохмелу, да не дают ведь, а сегодня у его двоюродной сестры Оксаны, свадьба. Да не с кем ни будь, а с колхозным инженером Анатолием, молодым парнем, который три года назад, поселился у его тётки Ганы, ну конечно Ганка подобрала его под свои большие груди, но он потёрся с нею, годок, другой, дождался когда Оксанке стукнет восемнадцать да и стал подкатывать к ней с дурными намерениями. Тётка Ганка конечно бесилась, даже швырнула ему в морду дарёные ей от него бусы, от чего у колхозного инженера на какое то время переменилась личность, засинела и даже местами побагровела его наглая ростовчанская рожа. Но потом ничего, смекнула, что дочери будет совсем не плохо жить в новом специально выстроенном для Анатолия Петровича доме, который и большой, и просторный и главное с удобствами, крыша сверкает на южном солнце новенькими железными листами. Инженер всё ж, колхоз за него держится, что бы не убёг, вот дом и выстроил. Загляденье. Да и у Оксанки приспело пузо, налилось, выперло из-под светлого с голубыми цветочками платья, заявляя о себе не таясь. Вот оно я, пузо, скоро ждите, выйдет из него на белый свет, не таясь новое человеческое существо. Сегодня вечером свадьба, а до свадьбы еще дожить надо. Трубы горят, в душе неспокойное колыханье и вся натура его дрожит и трепещет. Делать нечего нужно идтить к приятелю, с москалю Серёге, который на лето приезжал к ним в хутор. Серёгу нужно было еще застать дома, поскольку жил он буквально то в каюке, то на баркасе, целыми днями ловя рыбу. Но по Костину разумению, рыбу Серёга ловил рано утром и поздно вечером, а сейчас небось сидит у себя в халабуде, совсем недалеко от реки. Идти нужно было далеко. Жил бы он у своей тётки в хате или в курене как его местные называют, то было бы рядом, ан нет обосновался он в старой турулучной халабуде в конце тёткиного участка который концом своим выходил к реке. Халабуду это в своё время строили для хранения то ли арбузов то ли кукурузных початков, была она из толстого самана, с камышовой крышей, в один скат, и была крыша это промазана глиной, от чего в халабуде было и сухо и тепло. Ни электричества, ни прочих удобств в ней не было и жил Серёга там с керосиновой лампой, приёмником «Альпинист» и кучей всяких рыболовных снастей. Издаля было видать, что живёт там рыбачок, поскольку акромя удочек, висела на шестах рыба, продувалась ветерком сушилась на солнце, иногда шёл дымок, это значит Серёга коптит. Сам Костя к рыбалке был настроен равнодушно, если не сказать презрительно. Недаром тут дед один старый казак говаривает «Рыбки да зайцы заведуть в старцы» в «старцы», это значит в нищие с сумой. Раньше ходили такие в старые времена с бородищей милостыню просили. Видно, тоже любили рыбки половить. Серёга оказался дома. Сидел возле хлабуды и сосредоточено мешал что-то в закопчёной кастрюле, стоящей на трехфитильной керосинке. Кастрюля исходила паром, а вместе с паром по воздуху разносился смачный запах крупы, да запаренной макухи. «Опять готовиться чебака таскать, рыбоед ненасытный» подумал Костя. Здорово! Окликнул он Серёгу. Серёга поднял косматую голову и недобро сверкнул на него чёрным глазом. Сам Серёга, сидел по пояс голый, прям на солнцепёке, в одних чёрных штанах, которые были серыми от засохшей рыбьей слизи. Босые ноги тоже были чёрными от чернозёмной пыли, въевшейся в кожу.
- Чего надо?
Ответил Серёга, даже не поздоровавшись. Костя думал ручкаться или нет, но потом оставил это намерение в виду его полной безнадёжности. Серёга демонстративно встал, взял железную проржавленную с одного бока эмалированную кружку, черпанул из мешка то ли перловки то ли гороху и сыпанул в кастрюлю. Рыбалить что ли собрался? Робко спросил Костя. А вечером свадьба у Оксанки, не слыхал? Серёга опят глянул на него не добро и ответил.
- Не приглашали.
Так кто-ж тебя пригласит? Ты вон куда забрался, ищи тебя тут. Не хочешь с людями вместе жить.
- Ладно хватит балабонить, чего пришёл? Сказал Серёга, даже не глянув на стоящего и мнущегося Костю. Слушай Серёг, говорили, что, у тебя спирт есть, ты его на бензин для мотора меняешь.
- У тебя что, бензин есть? Строго спросил Серёга. Есть. Соврал Костя. Ну неси. Ухмыльнулся Серёга. Так это … зажевал губами Костя, ты налей, а я быстро мухой тебе притащу. У нас у водителя в бригаде, две канистры есть!
С бензином в это время года была проблема. Пока шла уборочная, образовывался дефицит. Заправки отпускали только по талонам и только государственному транспорту. А рыбакам заправляется было нечем вот и меняли бензин на водку, самогон и спирт.
-Так неси канистру, я тебе 200 граммов дам. Отрезал Серёга.
- Ну дай, сейчас, у тебя же есть! Голос Кости почти сорвался на крик.
- Есть да не про вашу честь! Язвительно изрёк рыбачок. Костя уж хотел налететь и врезать в ухо, но посмотрев на играющие Серёгины бицепсы и на ножик на ремне, раздумал.
- Я сейчас умру, нутро горит! Жалобно пропищал Костя. Серёга вдруг помягчел. Ладно, видишь вон посадки? Там у деда Шуры моего пасека, пойдём к нему, у него точно, чего ни будь найдём. А спирт, я здесь не держу. Не дурак. Уедешь на рыбалку, такие как ты колдыри по жердине разберут, чтобы до пойла добраться. И чем потом мотор заправлять? И вот еще, бери-ка мотор, и тащи его к баркасу. Это тебе в счёт будущего навару от дяди Шуры. Деда Серёга называл дядей, потому что был он ему не родной дед, а двоюродный.
Серёга, Костю сильно бесил, говорил он медленно, слова тянул нарочито выговаривая всё по московски, но не забывал вставлять в речь казачьи словечки, чтобы подчеркнуть, ты мол парень не из казаков, ты из иногородних. Страдалец взял на плечо, мотор «Ветерок» с оранжевым капотом, и покорно пошёл к реке. Ребро дейдвудной трубы, нещадно давило на костлявое Костино плечо, ноги тонули в горячей пыли, солнце прожигало сквозь белую кепку и слепило через прозрачный козырёк. Нутро Костино не выдержало, и он заголосил.
- Вот такие вы москвичи - москали, за это никто вас не любит, везде ищите свою выгоду, не любите вы простого рабочего человека, хуторца ! Серёга, как был, так и шёл с непокрытой головой, в грязных от слизи штанах, полуголый и с непокрытой косматой головой, презирая всем своим видом солнцепёк, Костю и неудобства местной флоры и фауны. Только ножичек болтался на ремне в так поступи его босых ног. Он мрачно обернулся на Костю, и сплюнув в пыль, сказал.
- Я москвич, а ты хуторянин, хуторцы это кто, коренные казаки, а ты сам знаешь кто.
Костя хотел было бросить мотор прям в полынь да бурьян растущие по краям тропинки, но перспектива унять алкогольный зов души, победила в нём гордость и злость к этому рыбачку и его гонору. Они дошли до баркаса. Серёга молча взял у него мотор, ловко пробежал с ним по качающемуся баркасу, в момент поставил на транец, подогнал струбцины под оставленные ими следы, закрутил. Поднял мотор и пристегнув его цепью коротко сказал -«пойдём». Оказалось, что, от баркаса до вагончика пасечника было рукой подать. Они вышли на полянку, со скошенной травой, где в тени деревьев стоял вагончик пасечника, а сам дед Шура чего-то колдовал с деревянной чуркой. Здорово живёшь дядь Шура! Гаркнул Серёга. Слава Богу! Ответил дед. Чего пришёл, надо чего? Он зыркнул по Косте чёрным глазом, таким же вредным как у Серёги. Да вот дядь Шур, привёл тебе страдальца, может поправишь его чем, а то ажник помираеть как пить хочет. «Ажник помираеть» подумал Костя, издевается москаль, подкалывает. Дед Шура блеснул золотым зубом, заулыбался. Ну своего медового ничего нету. Да и вина никакого. Только вот браги недавно поставил, так она ишшо не созрела. - Дай браги дед! Всхлипнул Костя. Дай! Нет мочи совсем!
Дед Шура укоризненно глянул на него. Слаба ваша порода, на вино, ой как слаба. Ну добре, хлопчик, хочешь пей мне не жалко, только вот не на меду бражка, а бабка туда набросала и яблок сухих прошлогодних и груши дымки и нонешней вишни – черешни да яблок резанных грушёвых и чего тольки не метнула туда, даже кашу гречневую и ту туды всадила. Как бы черви не завелись, озабоченно сказал дед Шура.
- Да мне по фигу! Крикнул Костя. Где???
- Да вон фляга стоит. Дед указал на флягу что, стояла под грушей дичкой. На груше бисером висели мелкие еще не набравшие тела дули. Костя бросился к фляге, схватил пол-литровую алюминиевую кружку. Черпанул. Разом выпил. Ох не пойму! Сказал он. И черпанул еще. Куда – куда, заголосил дед, сейчас всю выжрешь свинячья твоя порода! Хватит! Дорвалси! Он ухватил Костю за руку железными пальцами и стал выкручивать кружку из руки. Костя успел напоследок ухватить из кружки какой-то мезги, и сев на землю стал с наслажденьем жевать её.
- Ладно всё, Серёг веди его отсюда пока я ему вдоль заспинный вот энтой штукой не вложил. У деда под рукой стояла узловатая палка из орешника, без коры, вся отполированная рукой старого казака. Все знали, что, дед мастерски с этой штукой обращается и те несчастные, которые пытались подобраться к ульям, надолго запоминали свистящий удар этой грозной оружии. Костя вспомнил багровый рубец толщиной с руку на спине его брата Игоря и быстро засобирался.
- Всё дед, не пыли, пошёл, пошёл я! Как Костя дошёл до дому он уже плохо помнил, брага, пригретая жарким южным солнцем, заиграла, засвистела в голове, ринулась в ноги и стала их коварно заплетать. Он еле добрался до своего топчана, стоящего на улице под грецким орехом, и тяжко рухнув на тюфяк забылся, липким, дурным сном.
Растолкала его бабка Поля, растормошила подняла. Костик, унучек, вставай скорее, надо на свадьбу уж идти, молодые скоро едут сюда. Костик встал, икнул и бабка Поля отскочила от него. Ой Костик несёт из тебя, как из поросятника, на ка вот выпей кислого молочка. Осади энту дрянь! Костик через силу влил в себя политровку простокваши и как-то почуял что полегчало. Встал пошёл умылся. Зашёл в хату, переоделся в висящий на вешалке костюм, обул новые ботинки. Глянул в зеркало, морда вроде ничего, сойдёт. Вышел из дому, пошёл наискосок через улицу, посыпанную щебнем к майданчику перед клубом. Там еще с утра расставили крытые балаганы, под ними стояли столы, за которыми уже расселись нарядные гости. Пока шёл, разглядел вредного москаля Серёгу, тот сидел за столом со своими казаками и дербанил жаренного цыплёнка, не дожидаясь остальных. При этом он еще смачно хрустел малосольным огурцом и подкладывал себе молодой картохи с укропчиком. Но пить не пил. Вот гад, подумал Костя, всё у них у москвичей - москалей не так. Жрать жрут. А пить не пьют. Невеста с женихом уже сидели во главе стола, понятное дело Костика никто дожидаться не станет, но родня засуетилась, Костю затолкали поближе к молодым, схватил за полы, за руки, запихали, потащили по чужим ногам, ляжкам, притираясь к мощным грудям и спинам. Протолкнули. Посадили его напротив какого-то начальника с району, с виду гладкий такой выбритый, лицо розовое, лосниться от пота. Хоть и жара, но, как и Костик в костюме, фасон держит. Глянул на Серёгу. Москвич то гад сидит в клетчатой рубахе на распашку – холодит его, наверное, подумал Костик. Хорошо ему азиату дикому, хоть во что оденься морды копчёной не спрячешь.
. Ему давило голову, во рту опять пересохло, перед глазами ходили круги. Начальник, напротив, отстрелил пробку от Цимлянского, ловко перехватил пену в бокал, не пролил почти не капли. Налил и Костику. Чего-то весело проговорил. Налил еще. Костик с наслаждением втянул в себя холодную шипучую влагу. Ах как хорошо! Опять кричали, чего-то, то ли горько, то ли сладко, Косте было по барабану, он схватил шипучку и сам добавил себе в бокал. Выпил. Краем глаза увидел, что, москвич подобрался к тушёному гусю. Махнул шампусика еще. Бабка Поля что, сидела рядом, стала его толкать в бок. Поешь унучек, поешь! Поесть, конечно, стоило. Перед Костей расстилались невиданные дары юга. Тут и осетрина, и вяленные тонко нарезанные балыки, и поросятина, и гуси, и жаренные цыплята. И картошечка, и галушки со шкваркой. Выставили на стол всё, чтобы уж потом, не подносить. Еда стояла чуть ли не ярусами. И тут рядом с женихом и невестой еда была самая богатая. Родня и именитые гости, выпивали, закусывали, хрустели, причмокивали. В Костю всё это богатство не лезло. Как поставили в горле заслонку. Пересилил себя, отгоняя муть. Без церемоний зачерпнул ложкой галушек, подложил себе растомленного до нельзя гуся, кое как стал запихивать в рот, но тут его прервали. Мать Оксаны, Ганка, стала трясти его за плечо, и стала кричать – шуметь ему в ухо.
- Костик ну шо ты сидишь, скажи сестре, что ты ей желаешь! Ее толстые руки сотрясали худое Костино тело, от чего всё его существо наливалось тоской и безнадёжностью. Ну говорить придётся, иначе сисястая всю душу вытрясет. Костик встал. Взял в руки липкий бокал с Цимлянским. Попытался зафиксировать устойчивое положение. Получилось. Изнутри подкатила икота. Икнул. Бабка и Гана тревожно посмотрели на него. Взгляд их выдавал настороженность. Костик открыл рот чтобы сказать приветственное слово всей свадьбе, жениху и невесте и всему обществу, но неукротимая волна мути, закрутилась внутри, завертелась, и выпитая брага, кислое молоко, съеденные галушки и оседлавший всё это тушёный гусь неукротимо ринулись из Костиного нутра, наружу через рот, заливая кипящим фонтаном все это продуктовое богатство, весь этот праздник жизни, весь этот свадебный пир!!! Бу -а -а-а – а- а!!!!, ревел Костя, выпуская вторую волну, подгоняемую газами Цимлянского, выпуская из недр съеденную мезгу от браги. Голова закружилась он стал падать, проворачиваясь на месте, увидел, как Оксанка, Гана, его мать и другие бабы хватают концы белой скатерти и заворачивая углы, скрывают весь этот позор! Делая второй оборот, он увидел спины уходящих от стола казаков и лишь чёрный глаз Серёги, острым ножиком скользнул по нему. Он упал бу- а- а-а -а-а рванула третья волна и Костя, захлебнувшись потерял сознание.
Эпилог. Костю, конечно, спасли. Свадьба состоялась. Но к Серёге, Костя более никогда не подходил, москалём называть его опасался даже за глаза, ничего не спрашивал и старался избегать его взгляда.
Но хуторцы и хуторяне стали называть с того времени Костика – брандспойтом, а Серёгину халабуду стали обходить стороной даже зимой, когда Серёги там быть не могло. Мало ли что, вдруг Новый год испортиться?

Текст написан владельцем блога - ЖЖ Karabai96 (c)
казаки кавалерия лошади

Гектар земли много или мало?

Радуга над деревней

Интересная инициатива нашего правительства, по поводу передачи в пользование гражданам по гектару земли. В частности в Белогородской области принят Закон о родовых поместьях http://bytdobru.info/rodina/2013-10-31-zakon-o-rodovyh-pomestyah-v-belgorodskoi-oblasti меня в данном случае интересует не столько сам закон, сколько его довольно широкая популярность в законотворческих кругах http://zeta.bizkonpere.com/zeta/село/закон-о-родовых-поместьях/. На самом деле интересует сама идея и степень достаточности 1 ГА земли для создания родового поместья.
Городскому жителю трудно определить сколько занимает один ГА земли визуально. Для живущих в городах, хорошим оценочным ориентиром послужит визуальный размер участка, под стандартную среднюю школу. Т.е. то что огорожено забором, в типовом советском микрорайоне.
Продолжим. На какое количество человек рассчитан такой участок? Очень важно. Не на мать одиночку, не на разведенную женщину с детьми, даже если они имеют достаточно средств для его освоения и содержания.
Родовой участок, предполагает главу Рода, хозяина, умеющего по мужски распорядиться родовой землей.
Можно ли на таком участке организовать семейный бизнес? В принципе можно. В зависимости от климатических условий. К примеру можно сделать парниковое хозяйство. Для этого размер в один гектар вполне достаточен.
Но вот скажем для разведения скота, лошадей этого уже крайне мало. Точнее помещения для небольшой фермы разместить можно, а вот выпаса уже не будет. Хотя для пары коз или для небольшого стада гусей место найти можно.

DSC00547


Поговорим о доме. Дом не неотъемлемая часть родовой усадьбы. В наше время вряд ли кого устроят удобства на улице, потому вода и септик (автономная канализация) это тоже часть места на вашем участке. Всего под дом можно отвести не более 10 соток. Этого вполне хватит для постройки любого дома и размещения коммуникаций.

Метраж дома для семьи которая возможно будет состоять из нескольких поколений не может быть менее 120 кв. метров. Но тут всё зависит от финансовых возможностей.


09112012632



По большому счету, если исключить парниковый бизнес, то для любого другого способа зарабатывания денег, одного гектара мало. Дело в том, что производственные помещения на таком участке размещать нельзя. Если только небольшую автомастерскую. Всё что крупнее, должно размещаться на землях промышленного назначения. Т.е. взять участок и построить там мини - завод не получится.
Соответственно один гектар земли можно рассматривать только как, некое подспорье для всей семьи позволяющей ей обеспечить себя дополнительно, овощами, фруктами или прочей продукцией подсобного хозяйства. Сразу отмечу, что если земля используется не как, личное подсобное хозяйство, а скажем как часть фермерского хозяйства, т.е. это бизнес, то в силу вступает совершенно другие санитарные нормы, которые не позволят разместить на данном участке скажем 40 свиней или десяток лошадей.
Потому мнение некоторых политиков, о том, что один гектар земли способен решить проблему, бедности или занятости не соответствует действительности. Эта земля лишь подспорье, хороший фундамент или запасной аэродром, в эпоху экономических штормов. Но в целом такое количество земли не может обеспечить работой и деньгами целую семью.


13072012481
казаки кавалерия лошади

Поротая невеста или кровавая свадьба.

Взято здесь - http://www.chitalnya.ru/work/501979/
[Владимир Калуцкий] - 

Материал не мой но не мог не разместить....
Механическая порка

ВОТ МЧИТСЯ ТРОЙКА ПОЧТОВАЯ

Малороссийские губернские города Воронеж и Харьков в начале девятнадцатого века были связаны несколькими путями, а самый короткий почтовый тракт между ними пролегал по территории нынешнего Красногвардейского района. Один ям этого тракта располагался на пересечении с Рыбным шляхом, недалеко от нынешнего Новохуторного, а другой — у села Уточка. Назывался он Ураковым ямом. Вот здесь-то летом 1819 года и произошло событие, о котором я хочу рассказать.
К тому времени жители сел Солдатка н Уточка были сплошь крепостными барина Хрущева, а станционный смотритель Егор Попов, выходец из семьи священника, имел чин коллежского регистратора и вся его семья была вольной. За несколько лет до того отменили ямскую повинность населения и все расходы на себя взяло государство. Поэтому Егор Попов получал восемь рублей жалования в год и считался в округе зажиточным человеком.
Восемь рублей были по тому времени огромными деньгами, и Егор сумел за несколько лет сколотить крепкое хозяйство.
В отличие от прочих, ему не везло с детьми. По досчатому полу все годы в избе вразнобой топотали девять мальчишек. И ни одной девки. Конечно, с одной стороны, мальчики были благом — на них давалась земля. А вот с другой — не хватало дочки — помощницы матери.
Поэтому Егор тщательно готовился к женитьбе старшего сына — Василия. Было от роду Василию девятнадцать лет, собой статен и силен. Дорожные дроги в одиночку поднимал, когда требовалось колесо менять. Читать умел, балалайкой забавлялся. Немудрено, что многие девки бросали на него взгляд. Ответного же чувства добилась лишь одна Арина — дочь хрущевского крепостного Анисима Кулыгина. Под стать молодцу была по виду, а уж когда в круг выходила — одно загляденье.
Егор Попов покрякал, узнав о желании сына жениться на крепостной, но все же решил выкупить девку. Барин попросил было тридцать рублей, но сговорились на десяти и лошади с жеребенком. (Надо отметить, что Егор тут, как сейчас бы сказали, «схимичил»: сумел столкнуть помещику казенную кобылу). Егор накинул еще пару борзых щенков, и Хрущев подписал Арине вольную,
Радости в семье Анисима Кулыгина предела не было. Довольно оглаживал аккуратную бороду и Егор Попов. Угодил ему сын. За добрую невесту не жалко было и больших денег.
Поначалу свадьбу хотели сыграть осенью. Но тут пришло распоряжение перевести Василия помощником смотрителя на Расховецкий ям, и Егор решил справить свадьбу сына сразу после Ильина дня. Начали готовиться к ней в обеих семьях.
Почтовый тракт был довольно оживленным. Каждый день колокольцы возвещали о прибытии то чиновника по казенной надобности, то полунищих гвардейских поручиков, надменно пинавших ямщиков в спину, то российских бар с семейством в громоздких каретах с форейторами. За предсвадебными заботами не забывал Егор службу, все на станции шло своим чередом. Сытые пары лошадей наготове стояли у коновязи, мальцы с ямщицких подворий прогуливали только что распряженных коней.Отекали медной слезой четыре самовара в горнице.
Но в конце июля через ям одна за другой проследовали три воинские команды. За ними в сторону Харькова скакали взъерошенные фсльдадьютанты, которым Егор велел менять коней, не требуя подорожной. Вечером, накануне Ильи, в ворота яма вкатилась легкая рессорная коляска, которой управлял солдат в высоком кивере с красными погонами. Из коляски выпрыгнул офицер, почти мальчишка, и выдул, проклиная жару, четыре жестяных кружки чаю. Потом велел отвести себя спать, а утром поведал, что в чугуевских военных поселениях под Харьковом бунт.
— Пока крови нет, но в поселенцах большое брожение. Смотри, отец, — предупредил офицер, — граф Аракчеев велел подтягивать туда войска и может сам проследовать через твою станцию. Весьма лют граф, так что держи тут порядок.
И уехал с солдатом дальше. А Егор скоро и забыл о предупреждении. Свадьба на носу, какой тут, к ляду, Аракчеев! 
Венчались молодые в субботу, 9 августа. Скромным было венчание, потому что в этот день основные гости — крестьяне у себя работали, не на барщине. Так, около двух десятков человек. Осыпанные хмелем молодые приехали к дому жениха. По разостланному пестрому холсту поднялись на крыльцо, где отец и мать благословили их хлебом и солью. Гости осыпали их ячменем, чтобы жили в согласии и довольстве, поднесли молока, чтобы дети родились белотелыми и белолицыми,
И грянул пир, если его можно так назвать по малолюдью, Нанятые жалейщики выпучивали глаза, дуя в свои дудки, после каждой чарки ноги гостей все веселее выстукивали под столом комаринского мужика!
За переливами жалеек и стуком деревянных ложек не услышали звона колокольчиков. А когда увидели на пороге грозного офицера с орденами и со свирепо вздернутыми усами, притихли. Офицер бешеными глазами оглядел горницу и безошибочно шагнул к Егору. Молча рванул за отворот кителя и выволок на крыльцо. Тут он принялся бить смотрителя сапогами, его пышные белесые бакенбарды покрылись капельками пота.
— Как встречаешь, болван! -— орал он. На миг остановился, из-за обшлага мундира выдернул платок, вытер пот: — Встать, чума ямская! — снова гаркнул он и опять же за ворот поставил Егора на ноги.
— Имя, звание!
— - Егор Попов, станционный смотритель, — лишь успел вымолвить насмерть перепуганный Егор и слизал кровь с губы.
— Какой же ты, сукин сын, смотритель, коли не видишь, что по тракту следует майор полка имени графа Аракчеева князь Енгалычев?! Ты что тут, свадьбу развел!
— Так точно, ваша светлость! -— Егор стоял, руки по швам.
— Ах, свадьба! — вновь рявкнул Енгалычев и через плечо велел:
— Капрал,готовить шпицрутены!
Егор бухнулся на колени:
— Помилуй, батюшка, свадьба ведь...
Князь велел капралу:
— Гостям — по двадцать пять, молодым - по полсотни ударов, выполнять!
Длинноногий капрал кинулся к обозу воинской команды, расположившейся во дворе станции. По его приказу солдаты начали быстренько строить «зеленую улицу», становиться в две шеренги. Князь повернулся к согбенному Егору:
— Ты, смотритель, не трясись, государевых крестьян пороть не буду.
Егор поднял голову:
— Так ить половина гостей не барские люди. И жених
государев, и невесту уже выкупили, и... 
Лучше б он не говорил этих слов. Енгалычев издевательски протянул: - ;
— Я не признаю помещичьих отпускных. Жениха — милую, невесте, как холопке, тридцать ударов... И не перечь, а то добавлю за благоверного!
А солдаты уже согнали людей к коновязи. Там по приказу князя быстренько рассортировали на вольных и крепостных, невесту разлучили с Женихом. Полезшего было в драку Василия Попова огрели прикладом по голове и бесчувственного отволокли в сарай на солому.
1
И началась порка .Князь, сидя па походном стульчаке, лишь платком помахивал при каждом подходе. Иссеченных гостей складывали там же, у коновязи. Стон стоял по всей станции. Не приглашенные на свадьбу ямщики попрятались по своим хатам и носа оттуда не показывали.
Последней сквозь строй повели невесту. Князь смиловался и разрешил не раздевать ее по пояс. Лишь фату сняли и аккуратно развесили на куст терна.
Арина потеряла сознание еще до первого удара и потому не чувствовала ни боли, ни того, как ее, избитую, занесли в сарай н положили рядом с Василием. Перед тем, порвав в нескольких местах о шипы, солдаты надели на нее фату.
— Вот тут им и брачная ночь! — с удовлетворением сказал князь, глядя на мертвенно бледные лица жениха и невесты. Потом князь достал из серебряной шкатулки рубль и подал Егору Попову:
— Целковый от меня молодой!
— Премного благодарствую, — смотритель поклонился в пояс и прикрыл глаза, чтобы не выдать в них свирепого блеска.
Рассевшись по возкам, с присвистом и песнями солдаты подались к Чугуеву. Князь же велел Егору показать ему все станционное хозяйство, остался доволен, но сказал:
— Не прозевай поезда самого графа. Он не поглядит на твой чин, можешь загреметь железами.
И, отпив настоенной на терне дикой самогонки, отбыл, грохнув о крыльцо единственный в хозяйстве стеклянный стакан.
...Василий очнулся раньше невесты. С трудом вспомнив, что произошло, отлил водой суженую. К ночи пришли в себя и битые гости. Пошатываясь, бледный Василий поднес медную кружку вожаку жалейщиков:
— Грохни-ка, дед, удалую, раз пошла такая пьянка...
И свадьба продолжалась. Но гости сидели настороженно. Все чудилась каждому мелодичная музыка дорожных колокольчиков.
А утром Василий и Арина уезжали к месту службы в Расховецкий ям. Арина лежала ничком на возке на свежескошенной траве и слегка постанывала. Когда в Уточке проезжали мимо избы её отца, то увидел Василий, что убогие плетеные ворота тестя густо измазаны маслянистым дегтем. Издревле на Руси так метили подворья обесчесченных невест. Но вместо позорящего чувства что-то невыразимо нежное разлилось в груди молодого мужика. Он нагнулся и осторожно поцеловал в лоб разметавшуюся на возу Арину.
* * *
А всесильный Аракчеев проследовал в Чугуев другой дорогой. Но враз постаревший после кровавой свадьбы Егор Попов больше не мог без страха слышать звук дорожных колокольчиков и постепенно спился. А станцию через два года принял у него второй сын, Яков. Когда Яков женился, то свадьбу, вопреки обычаю, сыграли в доме невесты...