?

Log in

No account? Create an account
Конокрады
казаки кавалерия лошади
karabai96
Конокрады



Рассказ основан на реальных событиях происходивших в Низовьях Дона в первые года 20 века.



Что должен сделать справный хозяин, когда только глаза разомкнет? Ну да поесть, попить, ну водой на себя плеснуть, ну руками на восход солнца покрутить, размять суставы затекшие со сна. Возможно это и так. Но только не для Петра. Петро, как только почует дуновенье легкого ветерка, как только первый лучь солнца еще только задумает засветить сквозь листву старого карагача, уже подскакивал с соломенного тюфяка и бежал к лошадям. По дороге успевал и водой на себя плеснуть и даже прихватить кусок калача, что был со вчера завернут в тряпицу. Вот и сейчас, засунув ноги в старые кожанные чирики без задника, Петро порысил к конюшне. В конюшне кони ... Кони наполняли душу Петра, негой и спокойствием, нигде и никогда он не чуствовал себя луше, чем с конями, лучше чем в старом казачьем седле, с подушкой примятой по его размеру, со старым дедовым арчаком, с тертыми тебеньками, с новыми путлищами, да со стременами "рюмочкой". А еще в конюшне стояли, два вороных рысака, да рыжий строевой конь, брата Павла. Неделю назад, отец купил его в Черкасской, и вел в станицу привязанным к тарантасу, запреженному этими самыми рысаками. Справный конь, на строевом смотре, братуха будет смотрется орлом. Он даже зажмурился и представил как брат, в новой справе, да при шашке сидит на коне, а все смотрят на него и завидуют.
А вот в левадке пасется его маштачок, Орлик. Невысокий, ладный, крепкий. Достался он ему как приз, за станичные скачки. Да приз был, с подвохом. Был Орлик горских кровей, а в станице он остался когда прогоном гнали купленный у кабардинцев табун, в Сальские степи. Дурной такой коняга, и от табуна отбился, и совладать с ним никто не мог. То на дыбки, встанет, а то даст козла. А ежели усидел, то падает на бок и давит тебя. Вот такой приз Петру и отдали. Бился он с ним год, а после стал Орлик совсем ручной, но такой про которого старые казаки говорили что, "на чужом коне и со своим седлом не поскачешь". Никого кроме как Петра не признавал. Вот и сейчас увидал, бежит гугукает.
Не до тебя Орлик, нужно коней почистить, попоить, да в соседнюю леваду выпустить.
Петро открыл дверь конюшни и ахнул, коней не было ... Боковая стена конюшни была разобрана, а через пролом, прямо в поле и увели коней. Ах - Ах .... захолонуло сердце у Петра. Он сделал два шага назад, потом сел на землю. Вскочил. Скинул чирики и прыгнул через жердины в леваду к Орлику. Снял пояс с рубахи вставил Орлику в рот, ухватился за гриву и заскочил на спину. Давай Орлик вперед. Конь почуял беду хозяина, и пройдясь по кругу, мягко прыгнул через забор. Петро, ухватился за гриву, да откинулся назад и даже не заметил как перемахнул тын, конь скоком пошел по хутору. "Сполох", "Сполох" заорал, Петро проносясь по хутору, "конокрады"!!!
Нет для казака беды страшней конокрада. И набегают они в казачьи края, как раз перед строевыми смотрами, перед выходами на службу, шерстят по конюшням уводят коней, чтобы потом, продать тем у кого во время смотра коней забраковали. А нет коня, нет казака. Делай что, хочешь. И покупают и ворованное и со сведенным тавром, главное чтобы не опозориться.
В хуторе всполошились, забегали. Выбежал и деды и девки, и почти все казаки. Все сбежались на майдан у хуторского правления. Петро так и остался сидеть на своём маштаке. Народ, гудел, бабы сразу закагакали. Выяснилось, что свели еще двух коней, у Ивана да Дмитрия Авчинноквых, да у Шадрина.
Вот такая дела - почесал бороду атаман. Делать нечего поеду за исправником полицейским.
Народ разошелся. Петро подъехал к леваде, выпустил Орлика, а сам пошел в курень к родне. Родня сидела на порожках смурная, не веселая. Бабка всё причитала "На ком же Павло на смотр пойдеть?" Отец молчал, и хмурился, до бела сжав не большие крепкие руки.
- Подождем, могеть быть, исправник и найдеть коней.
- Да уж найдеть, ухмыльнулся Павло. В ответ мать горько заплакала.
К середине дня, приехал исправник, с атаманом. Стали выкликать охотников.
- Езжай Петро. Сказал отец.
Петро побежал, никинул Орлику чомбур на шею и повел его седлаться. Обычно он тщательно чистил коня, но сейчас наскоро смахнув сор со спины, положил потник, и седло, застегнул подпруги, пошагал в руках через двор, а после еще разок подтянув подпруги прыгнул в седло.
Хотел было ехать к хуторскому майдану, но тут же увидал и исправника и атамана, и ребят с хутора, на разномастных невысоких лошадях.
Хотели было ехать по дороге, вроде как в догонку, но Орлик вдруг взбунтовался и стал тащить Петра в сторону. Петр было попытался, завернуть его за всеми но Орлик начал угрожать привставая на дыбки, и кружась на месте. Петр было замахнулся нагайкой, но тут исправник, сутуло сидящий на худой кобыле остановил его.
- Не трожь коня. Дайка ему идти куда идет.
Петр, ослабил поводья и слегка стукнул маштака нагайкой. Орлик подняв уши, пошел в сторону байрака, упругой не широкой рысью, и вся поисковая команда порысила за ним.
Орлик бежал не торопясь но и не медля, всем своим напряженным телом показывая,что свернуть себя с пути он не даст. Вскоре они подъехали к байраку поросшему терном.
- И куды таперя нам? Спросил кудлатый Тимоха. Через терен переть? Коням бока драть?
Но Орлик, принюхавшись, нашел невидимую тропку в кустарнике и пошел вниз так ловко, что вся ватага, стала отставать.
- Обезьна, а не конь. Сказал исправник, атаману.
Степан Афанасьевич, ухмыльнулся.
- Так они на Кавказе все такие, скачут по таким кручам, по которым ни один конь не пройдеть.
- Приходилось служить, Степан Афанасьевич?
- А то! Пять лет на Кавказе пробыл.
- А сколько ж Вам лет?
- Да восемьдесят пятый пошел. Да ты не смотри, я только после шестидесяти стал в силу входить, засмеялся казак, показывая белые крепкие зубы.
Вскоре Орлик, остановился, возле кручи.
- Ну друг чего, встал? Спросил Петро. Притомился?
Он осмотрел коня, у него лишь слегка припотеа грудь, а бока оставались сухими. Но сколько он не толкал его ногой конь не шел.
Полицейский, спрыгнул с кобылы и подошел к месту где стоял Орлик. Он внимательно осмотрел, место, встал на колени пощупал землю рукой, а потом отошел на несколько шагов, назад и кончиком сапога выкинул из травы кизяк навоза.
- Шашки, ружья, казаки доставайте. Давно я такого не видал. Только под Самарой наверное, хмурясь сказал исправник.
Полицеский достал револьвер, а остальные захлопали глазами, только у двоих оказались ружья, а более ни у кого.
- Да мы их и так удавим, не боись, ухмыльнулся Степан Афанасьевич.
Казаки поняли в чём дело. Присмотревшись они увидали ворота прям на самом обрыве байрака.
- Выходи сдавайся, закричал исправник и выстрелил в воздух.
Сдавайтесь по хорошему, иначе всех тут покрошим! Заорали казаки.
Две створки рухнули на землю и казакам открылась картина, в виде большой пещеры укрепленной жердями, по краям и на потолке. А внутри стояли кони с торбами на мордах.
- Выходи. Сказал исправник.
Из рукотворной пещеры вылезли трое черных от грязи мужиков.
- Выводи коней! Зычная команда отдалась гулом в пещере.
- Да они стервецы коней опоили! Крикнул сосед, Петра, Гришка.
Вялых, опоенных каким то дурманом коней, развели по хозяевам, а конокрадов пограли дальше.
... по хутору, по песчанной дороге, шла процессия, Впереди ехал, полицейский исправник, а за ним, шли трое, черных от копоти и грязи конокрадов. Они шли без кандалов и веревок, обреченно переступая ногами и потупив взоры в колею дороги, видать и смотреть по сторонам было страшно.
За пленниками ехал Петро, с Тимохой и Гришкой, лихо подбоченясь и заломив линялую отцовскую папаху набекрень, на манер лихого джигита. Ему и впрямь хотелось пройтись на Орлике перед девками, да лихо провернуться на коне. Он и не заметил, как из тени вышел его брат Павел, и вонзил грязные навозные вилы в живот первому конокраду. Тот не успел, даже закричать, как он пропорол, вторго, а затем и третьего.
- А теперь бегите!
Полицейский, обернулся на крик, иногородней бабы, и увидел, как трое человек с ухватились за животы, с изумлением глядя на растекающиеся темные круги крови на своих грязных рубахах.
- Так их! Крикнула бабка Дарья! Так их! И не вилами нужно, а как раньше было, в яму сажать и кажный день по пальцу рубить, а потом только убить!
Из ворот стали выскакивать бабы и казаки со всяким дрекольем в руках, а конокрады тяжело побежали по улице. Исправник хотел было бежать за ними, но седой щербатый казак, ухватил его коня под уздцы и сказал.
- Куды ты собрался ваша благородия, не спеши, а то и табе забють. А на энтих (он указал руками на беглецов), ты не гляди, бабы потом в канаве прикопают, чтобы не воняли ...
Прошло время ...

Усатый молодецкого вида, начальник, ходил возле казаков, и всё возвращался к Павлу и к его коню.
- Ох хорошь! Зверь! Да и всадник тоже, вида зверского, такой зарубит не моргнеть!
- Так точно Ваше благородие!

Сергей Сазонов. Москва, Крылатское март 2015 года.