?

Log in

No account? Create an account
Татары на казачьем Дону
казаки кавалерия лошади
karabai96

Татары на казачьем Дону

(по материалам 1630-60-х гг.)


















   Из исторической литературы о донских казаках XVII в. известно, что, кроме людей русского происхождения, среди казаков было немало представителей различных народов, выходцы из которых зачастую даже не были православными[1]. В этом отношении показательно, что в 1632 г. донские казаки, отказываясь давать присягу Москве, одним из аргументов своего отказа называли тот факт, что среди них живет много "бусурман" (мусульман), которые не могут "целовать крест" (присягать) по христианскому обычаю[2]. А в казачьей отписке (донесении) в Москву от 1658 г. видим такие слова: "А которые <...> у нас в Войске живут переезщики иноземцы - турки, и татаровя, да и греки, и иных розных земель люди, которые переезжают к нам, к Войску, на Дон <...> - и служат они, живучи у нас в Войске <...> государевы службы с нами вместе"[3]. И хотя среди казаков были люди совершенно разного этнического происхождения - встречались даже арапы[4], тем не менее татар в этом перечне следовало бы поставить на первое место, ибо только они выделяются в документах в особую группу донского населения под названием "донские татары".






   Историография проблемы довольно бедна. Из серьезных работ можно назвать лишь статью С. В. Черницына "Некоторые аспекты этнических процессов в Войске Донском в XVII в. (на примере тюркоязычных переселенцев)"[5]. Отмечая неоднородный этнический состав населения донских ка (с. 398) зачьих городков (о чем сообщают различные источники XVI-XVII вв.), автор предпринимает попытку рассмотреть этнические процессы на Дону. С. В. Черницын констатирует, что процессы эти отнюдь не ограничивались ассимиляцией казаками восточнославянского происхождения (в первую очередь русскими) представителей неславянских народов. Среди последних автор подчеркивает преобладание на Дону тюркоязычных выходцев - в первую очередь, ногайских и крымских татар, а также турок, поскольку именно с этими народами казаки жили в соседстве и имели постоянные контакты. И хотя по большей части именно русские определяли политическое развитие Войска и основные черты культуры донского казачества, уже в источниках XVII в. упоминаются донские татары, несшие казачью службу. В документах, продолжает С. В. Черницын, эту группу называют также "наши татарове", "донские", "юртовые" татары, тем самым отделяя ее от враждебных казакам представителей тюркоязычных народов. Данному историческому феномену и уделяется главное внимание в рассматриваемой статье.






   Как пишет С. В. Черницын, специальных исследований о донских татарах нет. Автором рассматриваются основные источники формирования данной группы. Это: добровольные "переезщики", плен, а также бегство из России на Дон новокрещенных татар из числа холопов (часто по подговору донских казаков). Впрочем, второй и третий пути чаще вели к ассимиляции, поскольку принятие христианства в этих случаях было правилом. Что касается "выходов" к казакам из окрестных земель, то автор приводит конкретные примеры таких переходов. Например, в войсковой отписке от февраля 1638 г., присланной в Москву из занятого казаками Азова, говорилось, что "прибежали де к ним в Азов из Нагай (из ногайских улусов, кочевавших "под Крымом". - О. К.) татарове..." и дали сведения о военных приготовлениях крымского хана. Частью эти примеры относятся ко времени пребывания казаков в Азове (1637-1642 гг.), но имеются они и за более поздний период времени. Например, в войсковой отписке от ноября 1646 г. сообщалось о трех "переещиках" из Азова 2 октября и называлось имя одного из них: "...А зовут Токмаметком Абызко, Шамаметев сын, родства Кипчаскова, азовские были жильцы". Подобные выходы автор делит на одиночные (или малыми группами) и групповые, когда к казакам "могли переходить и крупные коллективы, имевшие свою организацию и предводителей". По мнению автора, пример тому - перекочевка под Азов ногайских мурз в конце 30-х гг. XVII в.[6]






   На основании данного материала С. В. Черницын делает ряд выводов. Так, он отмечает этническую неоднородность донских татар, поскольку они приходили на Дон из разных мест. При этом преобладал ногайский элемент - среди тех, кто переходил в Войско, констатирует автор, чаще всего упоминаются именно ногайские татары. С другой стороны, как мы видели, (с. 399) упоминаются и выходцы из Азова (после оставления его казаками). И это не только татары, но и турки. Донские татары-мусульмане иногда присутствуют в казачьих станицах, отправлявшихся Войском с донскими отписками в Москву, - впервые они упоминаются, по данным С. В. Черницына, в 1636 г. (это Олиманко Татарин и Сенчурко Татарин)[7]. От себя добавим, что подобные примеры можно привести и для более позднего времени, хотя они не так уж часты, да к тому же в составе станиц, когда последние насчитывали более десятка казаков - это один-два, максимум три человека, что отражает, безусловно, роль и значение донских татар среди казаков Дона. Последняя была, как представляется, не очень большой.






   Следует сказать, что выводы автора не всегда убедительны. Так, верен, на наш взгляд, вывод о преобладании среди донских татар ногайского элемента (поскольку, по словам С. В. Черницына, среди тех, кто переходил в Войско, чаще всего упоминаются именно ногайские выходцы), однако данный вывод, думается, неверно аргументирован. В частности, выходы в конце 30-х гг. XVII в. на Дон из-под Крыма ногайских татар следует в большинстве случаев рассматривать как перекочевку (или перемещение) их к Астрахани, а вовсе не переход к казакам на житье. О переходах же на Дон "крупных коллективов" ногайских татар вообще говорить не приходится - низовья Дона были для них лишь перевалочным пунктом на пути к Астрахани. Когда переехавший из Крыма на Дон представитель крымской знати (он был из крымских ногаев) Адил-мурза захотел кочевать под Азовом и по данному поводу отправил в Москву своих людей с прошением об этом, ему ответили, что "то дело не статочное (невозможное. - О. К.): в Азове живут казаки своим казацким обычаем, а мурз и татар никово нет[8], и служить ему не с кем (т. е. нет такого примера. - О. К.). А казачья служба ему служить не пригож: человек чесной (честный, то есть знатный. - О. К.)"[9]. Наконец, С. В. Черницын пишет о компактном якобы проживании донских татар "в низовьях Дона при главном Войске", и ему неизвестны сведения об их проживании в других казачьих городках[10]. Как увидим далее, о "компактном проживании" донских татар только при казачьем центре говорить не приходится. В значительной степени эти ошибки вызваны скудостью сведений о донских татарах - последнее отмечает и сам автор. К тому же статья написана только на основе опубликованного материала[11]. (с. 400)






   Таким образом, насущной задачей представляется поиск и разбор по данной теме неопубликованных материалов. Однако сначала, думается, необходимо понять, какие обстоятельства привели к тому, что на Дону особой социальной группой жили некрещенные татары-"бусурмане", с которыми, казалось бы, казаки вели непримиримую борьбу. Что за международная обстановка заставляла этих татар пребывать на стороне казаков? Чтобы ответить на эти вопросы, мы постараемся, насколько это возможно, на основе тех же неопубликованных документов коротко осветить положение в самом татарском мире.






   Прежде всего следует отметить, что татары как ранее, в конце XVI - начале XVII в., так и в рассматриваемый период времени не представляли собой в политическом отношении единого целого. Они были расколоты на ряд политических объединений, зачастую враждовавших друг с другом. На юге существовало два главных политических объединения татар. Прежде всего это была Крымская орда ("Крымский улус"), занимавшая Крымский полуостров и Причерноморские степи. С другой стороны, близ Астра-хани с 1640-х гг. кочевали остатки Большой Ногайской орды, пребывавшие в русском поддан-стве и находившиеся под руководством астраханских воевод. Большая Ногайская орда еще в начале XVII в. являлась крупным политическим объединением татар, однако после перехода улусов Больших Ногаев в 30-е гг. XVII в. в Крым и возврата к началу 1640-х гг. обратно под Астрахань их силы оказались подорванными. Основу Большой Ногайской орды составляли улусы мурз трех основных родовых кланов этого объединения - Тинмаметевых, Урмаметевых, Иштерековых. Большая часть улусов Урмаметевых, правда, так и не вернулась под Астрахань, сохранив крымское подданство. "Под Крымом" они обычно кочевали по р. Молочные Воды, Бердам, а также близ Перекопа.






   Между Азовом и р. Кубанью ("Кубой") кочевали улусы Малой Ногайской орды ("Казыев улус"), части которой временами принимали русское подданство и уходили на кочевья к востоку - в предгорья Кавказа (к Кабарде) и к р. Куме. Малые Ногаи традиционно подчинялись Крыму, однако, находясь в удалении от него, часто действовали на свой страх и риск. Существовала также немногочисленная группа азовских татар, живших в Азове или кочевавших близ него.






   Ситуация политической разобщенности приводила к вражде и непрекращающимся набегам татар друг на друга. Конфликты усиливались и тем обстоятельством, что враждовавшие стороны принадлежали к разным государствам. Поэтому походы татар Большой Ногайской орды "под Крым", а также их нападения на Малых Ногаев и азовцев, и наоборот были вполне обычным делом.






   В отписках астраханских воевод в Москву нередко встречаются известия о подобных набегах татар друг на друга. Иногда отряды татар отправлялись из-под Астрахани в набеги "под Крым" по распоряжению астраханских властей и подробно отчитывались перед ними по возвращении. Поэтому из отписок в Москву астраханских воевод можно почерпнуть немало сведений (с. 401) о практике таких набегов. Думается, лучше, чем говорить своими словами, привести несколько примеров из архивных источников. Вот два характерных эпизода.






   В конце декабря 1637 г. из Астрахани "под Крым и под ногайские улусы" (последние кочевали тогда "под Крымом") для "проведыванья крымских, и нагайских, и всяких вестей, и для языков (т. е. с целью получения информации о недругах. - О. К.)", а также для "кон-ского отгону" был отправлен отряд из 50 "охочих" едисанских татар. Позднее, во время расспроса, они показали следующее. Отряд переправился через Дон в районе казачьего Есаулова городка[12], откуда направился в поход "под Крым". В Крымской степи "на урочище Ерклые"[13] (в другом месте - "Еркелы") астраханские татары подметили ногайских "зверовщиков" (т. е., как пояснено в документе, татар, которые "выезжают из улусов своих для зверовья" - охоты на зверя), у которых они "ночью украдом" отогнали "с полтараста лошадей". "В языках" захватить никого не удалось. После этого едисанский отряд тем же путем вернулся с добычей обратно в Астрахань[14].






   В конце января 1638 г. из Астрахани было отпущено в новый набег 70 юртовских и едисанских татар[15]. Вернулись они в марте, и также были подвергнуты расспросу. Подробности данного похода таковы. При переправе через Дон опять же в районе Есаулова городка к татарскому отряду присоединилось 60 донских казаков, отправившихся вместе с ним в набег "под Крым". С пути, однако, казаки вынуждены были вернуться обратно, поскольку у них "пристали лошади". Астраханские же татары в Крымской степи на р. Бузане ("Бузуне") "наехали <...> на зверовье" (охоте) "нагайских татар в трех местах со сто с шездесят (сто шестьдесят. - О. К.) человек", отогнав у них "изгоном" (то есть внезапным нападением) четыреста лошадей и захватив в плен одного татарина. С этой добычей они и вернулись обратно к Есаулову городку[16]. Подобные примеры можно продолжать.


Далее -


http://karabai96.livejournal.com/53009.html

Татары на казачьем Дону - продолжение
казаки кавалерия лошади
karabai96




 Турецкий путешественник Эвлия Челеби, проезжавший в середине 1660-х гг. по Дону, отметил, что в казачьих городках живет вместе с казаками немало татар (речь идет о городках, располагавшихся между излучиной Дона (Переволокой) и низовьями Дона)[34]. Путешественник называет их представителями народа "хешдек". Данным термином, согласно наблюдению А. П. Григорьева - автора предисловия ко второму выпуску извлечений из труда Эвлии "Книга путешествия", последний обозначал поволжских (астраханских) татар[35].




   В источниках русского происхождения также упоминается о татарах, живших в "верховых" казачьих городках. Вот характерный пример, частично уже приводившийся выше. Отправленные из Астрахани в январе 1638 г. для "конского отгона" и захвата "языков" (пленников) в поход "под Крым" татары Ажимбет Мурзагельдеев и Досай ("Досайка") Эшимов с отрядом из 70-ти юртовских и едисанских татар во время расспроса после возвращения рассказывали следующую историю.




   Упомянутый отряд, переправившись через Дон в районе казачьего Есаулова городка, отправился в поход на Крымскую степь по правой ("Крымской") стороне Дона. Характерно, что из этого городка к татарам присоединилось шестьдесят донских казаков, отправившихся вместе с ними в набег под Крым. С дороги, правда, эти казаки, не доехав до неприятельских улусов, "воротились назад в Ясаулов городок", потому что у них "пристали (с. 410) лошади". Вместе с казаками в Есауловский городок вернулось и пятеро татар по той же причине.




   Оставшиеся татары напали в трех местах на р. Бузуне на кочевавших "под Крымом" ногайских татар, отогнав у них "лошадей с четыреста" и одного татарина захватив "в языцех". Со своей добычей они вернулись обратно к Есаулову городку и просили донских казаков "перепустить их через Дон под Астарахань". Однако в этот момент "ис того де Ясаулова городка вышед едисанские татаровя, которые живут на Дону для добычи (курсив наш. - О. К.), лошадей у них и взятого языка отбили". Ограбленные пытались жаловаться есауловским казакам, чтобы они "отгонные их лошади и взятого языка велели им Ажимбетю и Досаю отдать назад", казаки попытались восстановить справедливость, но "те де едисанские татаровя донских казаков не послушали, лошадей и взятого языка не отдали"[36].




   Как видно из приведенных сообщений, на Дону жили, в первую очередь, астраханские та-тары, причем жили они здесь, как и казаки, "для добычи" - т. е. с целью участия в военных предприятиях. Известия о контактах между астраханскими татарами и донскими казаками нередко встречаются в источниках. Так, во время осады казаками Азова в 1637 г. к ним подошел отряд юртовских татар из трехсот человек, посланных из Астрахани "для языков". Присоединясь к казакам, они приняли участие во взятии Азова, осуществляя функцию караула "от степи" во время решающего штурма города, беспощадно преследуя и убивая ("побивая") азовцев, выбравшихся из него во время боев внутри городских стен и пытавшихся скрыться в степи. В результате эти татары получили соответствующий пай при разделе захваченной в Азове военной добычи




   В целом контакты донских казаков с татарами Нижнего Поволжья, находившихся в рассматриваемое время в русском подданстве, в значительной степени напоминают отношения первых с населением южных русских городов. Особенно тесным общение казаков с татарами Нижнего Поволжья было в начале 30-начале 40-х гг. XVII в., когда в ходе грандиозного перехода Большой Ногайской орды с астраханских кочевий из русского подданства в Крым и обратно немало татар осело в казачьих городках по Дону. Прекрасно зная ситуацию в степях и хорошо разбираясь в тонкостях татарской психологии, казаки охотно принимали на Дон татар, создавая при этом, по-видимому, психологически приемлемую для них обстановку.




   Косвенным подтверждением последних слов может служить свидетельство вернувшихся в 1639 г. (благодаря активным усилиям казаков) в русское (с. 411) подданство трех ногайских мурз, писавших в своей челобитной во время приезда в Москву во главе татарской делегации, что после перехода их улусов через Дон они видели от казаков (в частности, от войскового атамана Ивана Каторжного) столько "доброты" (добра), сколько не видели от своих отцов и матерей[37]. Особенно эта казачья "доброта" выделялась на фоне тех репрессий, которым подверглись ногайские татары от еди-новерных крымцев. Ногайцы, как правило, возвращались из Крыма ограбленныыми; казаки, "оскужая себя" и собирая между собой деньги, предоставляли татарской верхушке "корм", а улусных татар ссужали телегами, юртами и прочими предметами татарского обихода, приобретавшимися казаками в ходе военных действий и использовавшихся, по-видимому, в казачьем быту[38].




   Конечно, среди "донских татар" могли быть и выходцы из крымских улусов, но преобладание среди них представителей Большой Ногайской орды, а также юртовских и едисанских татар, на наш взгляд, не подлежит сомнению. Правда, случались среди "донских татар" и измены (особенно в тех случаях, когда опасность казачьего нападения угрожала их родному улусу), однако "изменники" встречались и среди донских, и среди запорожских казаков.




   В документах нередки упоминания об участии донских татар в казачьих походах на Крымскую степь, однако о преобладании их в таких походах говорить не приходится. Предпринимались донскими татарами и самостоятельные военные предприятия. Так, в 1638 г. в поход на Крымскую степь ходило с Дона сорок татар[39]. Это самый крупный самостоятельный поход донских татар, встретившийся нам в источниках.




   Случалось, совершали донские татары и подвиги во имя своей новой православной родины. Источники донесли до нас следующий удивительный эпизод. На рубеже 1653-1654 гг. в ходе сложных дипломатических игр в четырехугольнике Польша - Крымское ханство - украинское казачество - Россия из Москвы в Крым были отправлены посланники Тимофей Хутынский и подьячий Иван Фомин. Перед ними была поставлена цель - добиться участия татарских войск на русской стороне в связи с открывшимися военными действиями между Русским государством и Польшей. Предполагая одновременно - при учете перехода Б. Хмельницкого и Войска Запорожского в русское подданство, - что Крым не примет подобного предложения, а выступит на стороне Польши, в марте 1654 г. из Москвы на Дон был отправлен указ: если к казакам поступят известия о выступлении крымских войск против России или Украины, идти в морской поход на Крым.




   В одной из стычек с татарами последними было захвачено два донских казака, показавших во время допроса в Бахчисарае, что они были посланы с Дона по государеву указу "под Крым" "для языков" и признавшихся о намерении донских казаков идти морем на крымских татар по указу из Мо (с. 412) сквы. Показания казаков, включая одного из них самих, сразу же были представлены русским посланникам, которые оказались в замешательстве. Однако пленник неожиданно объявил, что никакого указа из Москвы на Дон не поступало. Русские посланники приободрились и стали развивать прежнюю версию, что казаки "воруют" самовольством, о самом пленнике заявив крымцам: "...а тот казак - ваш же ногайской татарин, и вы своих татар унимайте, чтоб они на Дон не ходили и с донскими казаками заодно не воровали!" Крымцам ответить было нечего; пленника тут же было приказано убить. Трудно сказать, какие мотивы двигали этим человеком. Не исключено, что он был крещенным и происходил, насколько можно судить по данному отрывку, из крымских ногаев. К сожалению, мы не знаем даже его имени.




   Между тем казаки уже вышли в море и начали "погром" крымского побережья. Крымцы хотели все-таки изобличить русских посланников и привели к ним еще одного донского казака, захваченного под Кафой. Тот подтвердил, что казаки действительно вышли в море по царскому повелению. Впрочем, посланники на этот раз заявили, что под угрозой смерти можно сказать что угодно[40].




   Участвовали донские татары, по-видимому, и в морских походах казаков. Так, документы донесли до нас следующий эпизод. В 1657 г. во время погрома казаками крымского побережья между Кафой и Керчью крымскими татарами было схвачено двое донских казаков, один из которых назвался переводчиком из Москвы. После наведения русскими послами в Крыму Р. Жуковым и Л. Пашиным о нем справок оказалось, что это астраханский татарин, действительно бывавший в Москве и знавший много языков. Впоследствии он был посажен крымцами на кол[41].




   Любопытно, что жившие на Дону татары время от время ездили с Дона к своим родственникам, как это делали и донские казаки, выезжая "к Руси". Так, зимой 1638 г. в кочевавшие "под Крымом" ногайские улусы с войсковой грамотой к ногайским мурзам, призывавшей их возвращаться в русское подданство, были отправлены с Дона трое донских татар. Во время пребывания в ногайских улусах они были схвачены крымцами и доставлены к крымскому хану, но в ходе допроса сумели скрыть истинную цель своей поездки, сказав, что приехали "повидатца с родимцами". Характерно при этом, что хан поверил данному объяснению и отпустил этих татар обратно в те же улусы[42]. (Об этом же факте упоминает в своей статье и С. В. Черницын.)




   Следует отметить, что жившие на Дону донские татары были "бусурманами". Они имели своих "абызов" (священнослужителей), и, по-видимому, места для исполнения религиозных ритуалов. Так, в конце 30-начале (с. 413) 40-х гг. одним из наиболее видных и влиятельных среди донских татар людей был Чепай-абыз, неоднократно упоминающийся в документах и выполнявший ответственные войсковые поручения во время дипломатических переговоров казаков с ногаями о переходе последних в русское подданство в конце 30-х гг. XVII в.




   Итак, в целом можно сказать, что связи казаков (а также донских татар) с татарскими улусами (прежде всего, кочевавшими под Астраханью) были характерны для рассматриваемого периода и очень напоминают (правда, в значительно меньшем масштабе) взаимодействие казаков с населением южнорусских городов, включая процессы ухода на Дон. Однако отношения донского казачества с астраханскими татарами имеют и существенные особенности. Так, мы не видим развитых торговых связей (хотя, возможно, они были), да и отношение казаков к татарам очень сильно отличалось от их отношения к "руским людям" - для православного казачьего населения Дона астраханские татары-"бусурмане" все-таки оставались, по-видимому, чужими людьми. Как уже отмечалось, в документах нередко упоминаются случаи, когда татары Нижнего Поволжья ездили на Дон для "окупа" (выкупа) из казачьего плена своих родственников (отцов, жен, сестер и т. д.), захваченных "воровскими казаками" во время нападений под Астраханью на татарские улусы. Подобное отношение к русскому населению со стороны казаков было просто немыслимо, хотя на Волге "воровские казаки" грабили и русских.




   И все же, как представляется, Дон для кочевавших под Астраханью татар был во второй трети XVII в. в некотором роде своей территорией, что стало итогом перехода в более ранее время Большой Ногайской орды "под высокую руку" русского царя, а также результатом той непростой военно-политической ситуации, которая сложилась в степях между Волгой и Днепром в рассматриваемый период времени. Все это привело к массовому взаимодействию донских казаков и астраханских татар, постоянному пополнению казачьего населения Дона людьми, прекрасно знающими и саму степь, и приемы ведения войны в ней. Думается, это в значительной мере дает ответ на вопрос, откуда донские казаки так хорошо знали степные пространства. Мы, разумеется, не отрицаем здесь того, что смешение казаков русского происхождения и татар могло происходить (и происходило) и в более раннее время, но приходится констатировать, что указанный временной промежуток дает нам образец именно массового взаимодействия татар и казаков. Ведь нападать на татарские улусы, расположенные в расстоянии дней пути (иногда многих), да еще небольшими группами, было не так просто, если к тому же учесть, что неприятель постоянно остерегался таких нападений. Данная ситуация вызывает невольное удивление на фоне характерных для казаков беспощадных расправ с "бусурманами", но она же говорит о том, что расовая ненависть сама по себе была чужда казакам. Таково было своеобразие отношений донских казаков и татар во второй трети XVII в. (с. 414)


http://samlib.ru/k/kuc_oleg_jurxewich/tatarynadonu2006doc.shtml