?

Log in

No account? Create an account
В защиту Хопра
казаки кавалерия лошади
karabai96

В воскресенье 21 апреля в Москве на Суворовской площади прошел митинг в рамках «Международной акции солидарности в защиту Черноземья и против добычи никеля в Прихоперье», проводимой движением «В защиту Хопра». В тот же день на улицы с одиночными пикетами вышли активисты из более чем 30 городов России, а также Берлина, Парижа, Мюнхена, Женевы, Тбилиси, Киева и даже Дакки (Бангладеш)

www.novayagazeta.ru<

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Еще один шаг к гражданскому миру | РосКазак
казаки кавалерия лошади
karabai96
Еще один шаг к гражданскому миру | РосКазак


В Цемесской бухте Новороссийска поставили памятник жертвам Новороссийской катастрофы, что же было на самом деле? Мой дед по матери, донской казак, еще в молодых годах оказался в этой позорном котле. Он с частью других донцов, вместе с конями и оружием был погружен на баржи и плыл морем до Крыма. Голодные, больные малярией, они до побеления в руках сжимали эфесы своих шашек. Такого позора, и унижения, донцы не знали со времен, гражданской войны Булавина с Петром. А впереди был Крым, опять поражение, Польша, репрессии, геноцид. И все по вине пары русских генералов, Алексеева и Деникина.

На Восточном молу против Цементного за­вода остались непогруженными многие части Донской армии, которые получили приказа­ние эвакуироваться через Тамань, где были сосредоточены необходимые плавучие средст­ва, но стихийно ринулись на Новороссийск, где и без них тоннажа не хватало.

При таких обстоятельствах многочислен­ная боевая эскадра бросила на произвол красных большое число воинских чинов http://lepassemilitaire.ru/4-j-gusarskij-mariupolskij-imperatricy-elisavety-petrovny-polk-okonchanie/



В ночь с 11 на 12 (24-25) марта в Новороссийске у пристани вблизи цементного завода стал поезд Деникина, охраняемый английским караулом. 12(25) марта рядом с поездом Деникина остановился поезд Донского Атамана, охраняемый юнкерами и атаманским конвоем. В 9 утра на бронепоезде подъехал Сидорин.

Около пароходов были сооружены баррикады, охраняемые «добровольческими» караулами с пулеметами. Настроение «добровольцев» было очевидно: «Русские части лучше сохранились, чем казаки… Казаки же в большинстве случаев потеряли свои формирования, дисциплину и митинговали. Они явно выразили враждебность главному командованию, и вполне понятно, что командование не желало ввозить заразу в Крым»[26].

Для руководства эвакуацией Деникиным была создана особая комиссия во главе с «почтенным генералом» Вязьмитиновым. Сидорин тоже назначил эвакуационную комиссию в составе инспектора донской артиллерии генерала Майделя, двух генералов И.Т. и К.Т. Калиновских и полковника генерального штаба Добрынина. Но «добровольческие» караулы слушались только генерала Кутепова…

Сам Деникин, на которого готовилось покушение, охранялся англичанами. Но Сидорин действовал согласно субординации.

Очевидцы сохранили содержание переговоров между Деникиным и донским командованием 12(25) марта.

Деникин: Обстановка, как вы знаете, серьезная. Противник уже подходит к Абрау-Дюрсо. Наши арьергарды оказывают слабое сопротивление. Судов на рейде мало. Правда, англичане обещали, что вот-вот должны прибыть четыре корабля. Но мы должны рассчитывать на худшее и иметь в виду, что можем вывести только всех боеспособных и тех, кому грозит неминуемая расправа большевиков. Скажите мне, сколько у вас офицеров, которых нужно вывезти.

Сидорин: Около пяти тысяч.

Деникин: Ну, с этим мы справимся, а вот все части Донской армии, конечно, погрузить будет трудно, особенно, если своевременно не подойдут транспорты.

Сидорин: Но почему же пароходы занимаются добровольцами? Следуя к вам, я лично видел добровольческие караулы у пароходов.

Деникин: Будьте спокойны, пароходы будут распределены по справедливости – равномерно.

Прибывший в Новороссийск штаб Донской армии в первую очередь доложил Сидорину, что все пароходы уже заняты «добровольцами». Сидорин с чинами своего штаба отправился к генералу Романовскому. Тот подтвердил: «Да, но будут еще корабли».

Затем на завтраке у Богаевского, где присутствовали Деникин и Романовский. Сидорин снова (довольно грубо) говорил о транспортах, о погрузке. Раздраженный Деникин ушел с завтрака к себе в поезд.

Все это время добровольцы грузили на английский броненосец «Ганновер» артиллерию и имущество, а на пароход «Владимир» - своих раненых.

1-я Донская дивизия в это время вела бой у Малого Тоннеля, отбивая конницу 8-й армии красных.

В 6 часов вечера на совещании у Деникина последним был оглашен список кораблей, которые подойдут. 4 предназначались «добровольцам», 4 – донцам, 1 – кубанцам. Еще 5 тысяч человек можно было погрузить на английские военные суда. Остальные должны были идти на Геленджик.

С вечера 12(25) марта Новороссийск стал заполняться донскими частями. К утру 13-го (26) он был забит донцами и калмыками. Но донская эвакуационная комиссия смогла «перехватить» лишь один пароход «Россия» на 4 тысячи человек.

Красных сдерживали корниловцы, алексеевцы и донская Сводно-Партизанская дивизия. 1-я Донская дивизия пришла в Новороссийск.

Деникин отдал приказ отправить в арьергард Донскую учебную бригаду генерала Карпова (юнкеров, стрелков и пулеметчиков), но Сидорин оставил в арьергарде «партизан».

Утром к Деникину пришел генерал Кутепов и доложил, что ночью надо покидать город, так как по слухам красная конница идет на Геленджик. Затем у Деникина снова побывали «донцы». Донской делегации Деникин ответил: «Господа, разве было

Донские части и калмыки на пристани

бы справедливо, если бы корабли в первую очередь были предоставлены тем, кто не желал сражаться, а добровольцы прикрывали бы их посадку на суда. Тем не менее, я делаю все возможное, чтобы вывезти и донцов».

Бой шел у Борисовки, в шести километрах к северо-востоку от Новороссийска. Белые бронепоезда и английский дредноут «Император Индии» артиллерией сдерживали наступление красных.

В Новороссийске скопилось до 100 тысяч войск. Англичане высадили десант – шотландцев с пулеметами. Здесь же были танки. Но вся эта масса войск, теснимая втрое слабейшим противником (на Новороссийск наступала 8-я армия, 9-я отстала у Екатеринодара, конница Буденного свернула на Майкоп), не помышляла об обороне.

В арьергарде оставались лучшие части – корниловцы, алексеевцы, «партизаны», регулярная кавалерия. Но как вспоминал мариупольский гусар Л. Шишков, «занятие позиции было лишь обозначено слабыми частями, не объединенными единым командованием; достаточных сил в распоряжении генерала Барбовича, начальника обороны северного сектора Новороссийска, не было, - все, что с утра попало в боевую линию, стремилось грузиться и помимо разрешения начальства»[27]. Начальник Сводно-Партизанской дивизии полковник Ясевич, не получая директив и ориентировки, отправил в Корниловскую дивизию капитана Корева. Тот вернулся и доложил, что Корниловская дивизия «уже ушла в Новороссийск, и в данную минуту снимаются последние заставы»[28].

Итак, в Новороссийск пришли корниловцы и алексеевцы и в 6 вечера начали погрузку.

Рядом ждала погрузки 1-я Донская дивизия, но обещанный пароход не подходил. Из всей дивизии в 3500 человек позже удалось погрузить на шхуну «Дунай» и отправить 450 офицеров и казаков лейб-гвардии казачьего полка и 312 лейб-гвардии Атаманского[29].

Пришедший в ярость Сидорин отправился с генералом Дьяковым к Деникину, у которого как раз был генерал Хольман. Разыгралась следующая сцена:

Сидорин: Я требую от вас прямого и честного ответа, будет ли дивизия Дьякова перевезена?

Деникин: Я вам ничего гарантировать не могу. Ваши части не желают сражаться, чтобы выиграть время. При таких условиях обещать ничего нельзя.

Сидорин: Однако для Добровольческого корпуса у вас нашлись суда. Добровольцы готовы к отплытию, а моя армия брошена. Это предательство и подлость! Вы всегда меня обманывали и предавали донцов.

Хольман: Успокойтесь, генерал. Разве можно так разговаривать с Главнокомандующим? Успокойтесь, я переговорю с адмиралом Сеймуром, и уверен, он все сделает, чтобы вывезти вашу дивизию.

Сидорин (Дьякову): Вы слышали, я ничего не могу добиться от этого генерала! Садитесь на коней и пробивайтесь в Геленджик…

В 7 часов вечера регулярная кавалерия снялась с позиций и, оставив разъезды, пошла в Новороссийск, куда прибыла в 10 вечера.

До 17 часов вела огонь прямо под стенами города артиллерия Сводно-партизанской дивизии. Затем «партизаны» пошли в Новороссийск, но погрузиться не смогли.

В сумерках штабы Добровольческого корпуса и Донской армии погрузились на пароход «Цесаревич Георгий». «На берегу и в городе, забитом толпами людей и массой лошадей, брошенных на произвол судьбы, царил кошмар, описывать который мы не будем, ибо он достаточно хорошо известен», - писал И. Оприц[30].

Утром 14(27) марта штабы были в Феодосии. 15(28) марта здесь, в гостинице «Астория» на совещании подсчитали, что «добровольцев» вывезено 35 тысяч (напомним, что на фронте их было 10 тысяч) со всеми пулеметами и несколькими орудиями, вывезены «все добровольческие тыловые учреждения с персоналом и имуществом». Донцов вывезли10 тысяч без лошадей.

Красные 14(27) марта ворвались в Новороссийск. Первыми шли перешедшие на сторону Советов кубанцы. Командарм И. Уборевич докладывал: «Город был захвачен лихим налетом кавалерийской дивизии Екимова. Около 9 часов в город вошли пять дивизий 8 и 9 армий… Начальника кавалерийской дивизии Екимова за личный подвиг наградил своим орденом Красного Знамени»[31].

В Новороссийске красные взяли 22 тысячи пленных[32].

Эвакуированные казаки на британском крейсере "Калипсо"

Виновником сдачи такого количества войск и виновником всей Новороссийской катастрофы донцы считали Деникина. Они писали, что передача эвакуации в руки Кутепова заранее выразила «решение вывоза Добровольческого корпуса за счет Донской армии и обречение последней на ускоренное и полное разложение»[33].

Если позицию Кутепова донцы соглашались «до некоторой степени» оправдать – тот заботился исключительно о своем корпусе, «то позиция Главнокомандующего такого извинения не имеет».

«Генерал Деникин возлагает вину за невывоз Донских корпусов на Командующего Донской армией генерала Сидорина, потерявшего всякий командный авторитет и долго сомневавшегося в желании рядового казачества идти в Крым, - писал Оприц. – Однако, после доклада генерала Сидорина 5 марта о результате совещания донских начальников, постановивших идти в Крым, хотя бы и через Тамань, места для такого сомнения уже быть не могло.

Потеря генералом Сидориным командного авторитета выяснилось за много дней до 12 марта, и ничего не мешало генералу Деникину просить Донского Атамана своевременно заменить генерала Сидорина другим донцом (генералы Гусельщиков, Абрамов, Секретев)»[34].

«Добровольцы» во всем винили самих казаков. С. Мамонтов писал: «И донцы, и кубанцы заявили, что ехать в Крым они не желают. Собственно, они сами не знали, чего они хотят… Казакам было приказано генералом Деникиным отходить на Тамань, откуда их вместе с лошадьми и имуществом легко было перевезти в Керчь. Казаки на Тамань не пошли, а пошли частью в Грузию, а частью в Новороссийск, где дезорганизовали транспорт и заполнили набережные. Там они вдруг захотели ехать в Крым»[35].

Взаимные обвинения такие, как будто дело необходимо было решить в один день.

http://elan-kazak.ru/almanakh-3-2010-fail-pdf-tekstovaya-versiya/venkov