?

Log in

No account? Create an account
Больше не встречу...
казаки кавалерия лошади
karabai96



Больше не встречу…

Такого коня у меня больше не будет… Позавчера пал мой старый
верный Конь – Ревнивый, на конюшне просто Кузя, он же на пенсии Старый.
Последний год он просто мирно доживал в леваде свой лошадиный век. В документах
значилось, Ревнивый, карачаевской породы, 1983 года рождения.

Мы встретились почти семь лет назад, в КСК Абрамцево, что не
далеко от моего загородного дома. Там я достаточно успешно осваивал навыки
верховой езды, садился на разных коней, но все было как-то не то и не так. Ездил
я и на буденовце с текинской примесью, и даже на андалузе, который впоследствии
стал звездой конных изданий, как воскресший из мертвых, но мне всегда чего-то
не хватало. Не хватало, энергии коня, его желания идти вперед. И вот как-то
тренер, на одной тренировке, предложила
мне сесть на волне симпатичного коня, правда с оговоркой, что он очень горяч и
может загнать сам себя на смерть. Уже не помню, колебался я или нет, но сев в
седло понял… это мое! Я сел конь, правда сразу вложился в повод, но я уже тогда
умел отзывать поводом, гнуть сгибать, и мы сразу занялись делом. Шикарная рысь,
мягкий галоп, правда, с упором в повод и вися на руках, полчаса, и я в
восторге, а конь в пене. Он давно активно не работал, никто не хотел садиться,
да и всадник я не легкий и с далеко не легкой рукой.

Это был мой Ревнивый!

В ту пору я активно искал себе лошадь. Привез из Белоруссии
гановера, но он ушел под спортсмена, я как и многие «частники» переоценил себя.
Был роскошный ольденбург, но увы лимфатичный характер бывших немецких упряжных
лошадей, ныне ставших спортивными не пришелся мне по душе.

Вскоре я переехал в КСК «Воронцово», и тут пришла весть, что
моего знакомого коня по кличке «Ревнивый», списывают на мясо! Вариант или
забрать бесплатно, или его участь уже решена. Разумеется, я решил забрать его в
клуб под себя. Конь пришел, с эмфиземой легких, с прогнившими копытами и хромал
практически на все ноги одновременно, т.е. он двигался, но при этом жутко
кашлял, и его движения сливались в одну бесконечную аритмию.

Этот конь, научил меня всему, в том числе, я увидел, как
коваль вскрывает намины на копытах и выпускает оттуда гной, как парят копыта
креолине, я узнал наименования многих лекарств, и познакомился со «Страйдом».
Но о чудо! Через месяц, он забегал, а через еще пару месяцев мы прыгали через
препятствия! Надо сказать, что Ревнивый был прекрасно выезжен, он не только
прыгал, он делал элементы езды, ходил прибавленной рысью, делал принимания на
рыси и галопе. Он не прощал не правильных команд, стоило, не так взять повод и
не внятно сработать шенкелем, и он не
поднимался в галоп. Стоило «клюнуть» вперед корпусом, на прыжке идя вперед
коня, и он вставал, давая возможность свободно парить над препятствием, но уже
без коня. Но закидки и обносы препятствий всегда были виной всадника.

Уже в новом клубе КСК «Сергиев Посад», мы успешно отпрыгали
зачетный метр, при этом наш «Кузьма», так его стали здесь называть, успевал
возить детей, внося свою лепту в строительство нового конного клуба.

Жара, пыль, денниковое содержание, сделали свое дело, он
начал умирать. Он еле дышал, язык временами синел, даже перевод в летний денник не спас положения. Нужно было
делать выбор. Я построил на своем участке сарайчик, и мы перевезли Ревнивого ко
мне домой. Было лето, травы было вволю, и на вольном выпасе он отдышался,
заблестел. С этого момента началась моя «карьера» , «полевого всадника».

Надо сказать что, до этого Ревнивый очень плохо ходил в
поле. Каждый выезд он воспринимал как вызов судьбе и готовился к скачке. Причем
он был готов скакать, даже умирая и задыхаясь.

 Он никого и ничего не
боялся, и готов был бороться и с ветром и непогодой, с препятствиями рвами и
канавами.На каждом полевом выезде он начинал свой мерный, изнурительный для
всадника танец. Пришлось пару раз одеть шпрунт, и конь стал успокаиваться. С
каждым разом, все лучше и лучше. Пока зеленела трава, мы весело скакали в
полях, месили грязь лесных дорог, тонули в болотах, и в колеях от лесовозов. Но
с наступлением глубокой осени, в период сырых туманов, он тяжело водил боками, с
трудом выталкивая воздух их дыхательных путей забитых слизью. С эмфиземой можно
жить, но жизнь эта порой не в радость. Мы пили микстуры, бальзамы, все больше
проводи время в леваде. Постепенно стало ясно, что ничего кроме кленбутерола,
не имеет той силы, что заставит коня двигаться. Поздней осенью и ранней весной
работа вставала, и мы лечились недели по две. Постепенно вставал вопрос, о
замене коня, и вот шесть лет тому назад, я купил шикарного буденовца, Юловского
завода. По характеру они были схожи «вперед- вперед», без страха и упрека.
Прошел период выездки или до заездки на плацу встал вопрос о полях. Бывший
ипподромный конь, горяч, норовист и к тому же жеребец. Выход был найден, я
привез его домой, и после нескольких легких стычек, они не столько подружились,
сколько просто стали терпеть друг друга. Но после первого выезда, авторитет
Ревнивого резко вырос, поскольку буденовец, был типичным лошадиным ЗК, т.е. он
не видел ничего кроме решеток денников и песочницы под названием «плац». Недоумение
вызывало все, и машины и велосипеды и даже детские саночки, лихой буденовский
четырехлетка, замирал при виде этих «чудес», а старый «Кузя» спокойно шел, мимо
фырчащих тракторов и самосвалов, грациозно сигая через небольшие канавки. Его уверенность передавалась и молодому коню,
постепенно их тандем, стал вполне комфортным и для всадников и для них самих, а
через полгода, буденовец легко скакал по окрестностям в одиночку.

Я никогда не забуду зимних километров по глубокому снегу,
когда эти два бойца, пробивая сугробы, доходили 8 км до соседнего КСК, причем
кровленый буденовец с более нежной кожей, часто приходил изрезанный в кровь,
прыгал там, в манеже и мы возвращались домой той же дорогой меряя те же восемь
километров.

Когда снег был глубок, мы скакали вдоль обочин, наравне с
ревущими фурами, преодолевая пять километров за десять минут, по обледенелым
обочинам, прыгая через канавки от талой воды.

Мы падали вместе с ним. Падали при преодолении насыпей,
падали на скользкой глине, падали в снегу. Но мы всегда шли только вперед. На
нем я впервые срубил свою первую лозу и впервые сел на коня с шашкой. Чтобы
проверить себя мы прыгали в ливень с молниями и жутким громом, как конница
идущая в атаку на артиллерийскую батарею. И он всегда шел вперед. В пене и с
хрипом в легких, но он нес меня с такой лошадиной страстью, которой возможно и
не встретиться в этом мире.

Не обходилось и без травм. Зимой на галопе он повредил плечо,
провалившись в ямку, когда пытался порезвиться с арабской кобылой. Восемь
километров мы добирались до дома на трех ногах, вдоль трассы с ревущими
грузовиками и последние два километра, он шел до дома галопом по обочине!
Болезнь длилась довольно долго, опять ему прочили смерть. Но он отлежался на
прогретой солнцем весенней земле, и вновь встал в строй!
Выносливость карачаевской лошади ,ее жизнеспособность,
просто поразительны! Но годы берут свое, последний год он пребывал на заслуженной
пенсии, стал худеть, кожа на шее стала провисать, он все больше проводил время
отдельно от молодых лошадей, стоя в полевом укрытии.И вот его не стало. Прошел целый этап моей конной жизни, он
сделал меня всадником, заставил понять лошадь, с ним я познал чувство
бесконечной свободы и чувство единения с конем. Вместе с ним я потерял частичку
себя и не известно обрету ли я ее вновь. Вечных зеленых лугов тебе Ревнивый!