karabai96

Category:

О статье Городовикова про систему Филлиса и реалии подготовки лошади в русской кавалерии.

Я сам не в восторге от системы Филлиса, хотя эта книга одно время была у меня чтением на ночь, перед сном приходилось размышлять о прошедшем дне, о победах и ошибках. Филлис в чём-то помогал. Правда тогда я работал в основном в манеже. В этом всё дело. Переход к полевой жизни, поставил новые цели и заставил искать новые подходы. Другие кони, другие подходы, другие решения. И вот мне на глаза попалась статья Городовикова ( Первая конная армия, калмык, казак) Предисловие к книге «Основы выездки и езды», издание 1941 года, надо сказать, что Филлиса часто переиздавали, в СССР у меня на столе сейчас лежит издание 1936 года. В этой статье — предисловии практически все мысли совпадают с моим опытом. Итак начнём вот с чего. С цитаты из статьи.

С 1815 г., когда в русскую конницу проникли западноевропейские идеи подготовки коня и всадника в манеже, полевые занятия, как не способствующие парадной сколоченности частей, были совершенно исключены, и подготовка ездоков, эскадронов и даже полков стала проводиться только в манежах н на учебных плацах.Жестоко пострадали и методы выездки подчинения коня воле всадника: их заимствовали у берейторов прусской школы, подвизавшихся в цирках и стремившихся за счет чего угодно (даже калечения лошади) как можно скорее поставить свой товар — цирковые трюки — на арену. В целом манежи русской конницы с 1819 г. до второй половины XIХ в. выпускали нарядную по внешности, но искалеченную продукцию — конский состав с «сырыми» телами, попорченными конечностями, не приспособленный к походно-боевой работе. Неудивительно поэтому, что в русско-турецкой войне 1828−1829 гг. и в Крымской войне 1853−1856 гг. блестящая слава многих полков русской конницы, воспитанных на парадной муштре, померкла.

Интересно, что этому есть подтверждение в исторических документах. 

"Вот приемы выездки, - пишет граф Д. Остен-Сакен, служивший в начале XIX века в Елисаветградском гусарском полку. - На дикую лошадь накладывали с великим трудом, иногда валяя ее, мешок в виде саков с песком весом от 5-6 пудов, и гоняли на корде с тяжелым капцуном, не только до усталости, но до изнеможения, с целью скорее усмирить лошадь... Дня через два накладывали на лошадь седло и опять мешок с песком, и та же проделка. После этого следовала окончательная выездка: лошадь выводили на выгон, и лихой всадник, одаренный огромною силою и вооруженный нагайкою, мгновенно вспрыгивал на лошадь и, подняв ей голову, не давая опомниться, ужасными ударами нагайки пускал лошадь вскачь во весь опор огромною, версты на три, вольтою. Скачка продолжалась до изнурения сил. Тогда всадник уменьшал вольту (круг, поворот. - А. Б.) по направлению к конюшне, не переставая действовать нагайкою; лошадь, потеряв последнюю бодрость и силы, переходила на рысцу и шаг, и всадник, дотащившись до конюшни, слезал с присталой лошади. Этим оканчивалась выездка, и лошадь поступала во фронт. Иногда проделка повторялась на другой день, с меньшим сопротивлением лошади. Выездка сопровождалась иногда разбитием лошади, но большей частью - надорванием и запалом. В полках было много разбитых, но более надорванных и запаленых лошадей. Кроме того, большая часть лошадей носила, а некоторые опрокидывались. Каждое ученье сопровождалось увечьями..."
"Езде на лошадях учить сперва без стремян, не давая ему поводов мундштучных, но трензельные, и чаще рысью, чрез что рекрут скорее шлюс  и позитуру получить может...Сидеть на лошади так, чтоб глаз, колено и носки в перпендикулярной линии были, выворотя шпоры, и отнюдь не на задней пуговке седла, но на самой середине седла... Когда седок станет на стремена, то между ним и седлом пустоты не должно быть более, как на одну ладонь, и для сего стремена привешивать по шпорному винту..." 

На самом деле такая посадка в седле, предназначалась исключительно для плац — парадов и не давала всаднику должной поворотливости в седле, хотя ... даже в поздних советских уставах рубить с лошади можно было только не подвижно сидя в седле. 

"Чтобы люди, сидя верхом, имели вид непринужденный, чтобы руки держали правильно... и при всех поворотах ворочали бы правильно... чтобы локти всегда были прижаты к телу и от оного ни под каким видом не отделяли... чтобы стремена были ровны и не были бы ни слишком длинны или коротки... чтобы каждый человек умел порядочно ехать в тот аллюр, как будет приказано, не теряя позитуры... чтобы во фронте не бросаться, не жаться и плеч не заваливать... чтобы лошадиные плечи, глаза, уши и задние ноги были параллельны с глазами, ушами, плечами, локтями, ногами и коленками сидящего, и следственно - со стременами... чтобы галопируя, ехав рысью и в скачке, задницы от седла не отделять и ног не оттопыривать, но напротив того, как можно крепче прижаться к седлу и к лошади, и тело вперед не заваливать, а всегда иметь оное назад..."

Как ни странным это может показаться, но сидение на «прямой ноге» не прочно и несёт дискомфорт для лошади в следствии излишнего движения тазовой области с «ёрзаньем» по седлу, что неминуемо вызывает движение самого седла при длительных переходах, потому, что натяжение подпруг слабеет в зависимости от расстояния и обезвоживания лошади, а частое подтягивание сбивает ритм движения. Князь Трубецкой в своей монографии о Крымской войне пишет.

В предшествующие войне десятилетия и русская кавалерия, подобно пехоте, должна была вызывать восхищение зрителей во время парадов и смотров. На случай, если император во время инспекционной поездки потребует продемонстрировать ему ход полевых учений, генеральный штаб держал наготове вымуштрованные части, готовые показать заранее подготовленную последовательность перестроений и иных маневров. Их репетировали как балетный спектакль. Николай все это видел и понимал; он пытался убедить старших офицеров, что их главной целью является сохранение высокой боеспособности армии на случай войны, а не подготовка к парадам, но тщетно: большинство полковых командиров пренебрегали военными учениями, чурались полевой работы и тактических занятий, недооценивали разведку. Особняком стояли казачьи части — их храбрость, искусство верховой езды, предусмотрительность в ведении боевых действий вызывали общее восхищение и одновременно страх.

По воспоминаниям участников Крымской войны потери кавалерии от навязанного «немецкого стиля езды» были велики

«Боевые потери конями были обыкновенно невелики, а солдаты возвращались из похода с седлами за плечами! Солдаты хорошо ездили маненной старо-немецкой системой, а на первых же тяжелых переходах стирали спины лошадям».

Получается прав Городовиков? Всё чем располагала русская кавалерия в 19 веке было не пригодно для практической — военной верховой езды? Цитата из статьи.

Одновременно стремление командного состава конницы к повышению культуры конного дела создало благоприятную почву для приложения опыта и собственных наших специалистов, хорошо знавших лошадь и применявших уже с середины XIX в. разумные методы вы. ездки, а позднее (с 1898 г.) и опыта такого большого мастера в деле выездки и езды, как Джемс Филлис.

И вот тут Городовиков умолчал конечно о роли Великого Князя Николая Николаевича в роли становления русской кавалерии, а ведь без Великого князя скорее всего не было бы и советской кавалерии, как ни странно это звучит! 

Великий князь, заслуживает отдельной статьи но в рамках заданной темы вот, что стоит отметить. Реформы по кавалерии Николай Николаевич старший начал с 1857 г.: в первых же приказах им предъявлялись систематические и последовательные требования по ее подготовке к усиленным и продолжительным походным движениям. Особое внимание Николай Николаевич старший уделял улучшению конского состава, для чего подготовил и издал «Инструкцию для воспитания и объездки молодых лошадей»  и «Наставление для выездки ремонтной кавалерийской лошади» (1889). Главной целью подготовки им было названо «обучать тому, что составляет главное достоинство боевого коня». Таким образом именно с реформ Великого князя началось преображение русской кавалерии в следствие чего она смогла защитить своё Отечество, как в Первую так и во Вторую мировую войны. По сути все последующие уставы кавалерии, есть лишь развитие идей Николая Николаевича. Завершая статью Городовикова цитатой, мы должны всё же за именем Филлиса читать «Великий князь Николай Николаевич». 

Филлис сделал очень много ценных практических наблюдений, разработал ряд приемов управления и выездки лошади. Основы выездки лошади по Филлису сохранили свое значение и до настоящего времени. Наше «Наставление по выездке молодой кавалерийской лошади» в разделах, касающихся последовательности работы корды, работы в руках, работы под всадником, работы лошади в естественном движении, правильного понимания взаимодействия всех средств управления (шенкель, повод), основано на положениях Д. Филлиса.





promo karabai96 november 2, 2012 16:35 12
Buy for 10 tokens
Были ли донские казаки "рыцарями православия"? Современный идеологический флер витающий вокруг донских казаков, совершенно не соответствует реальной истории донцов. Если бы я стал собирать, все факты, укладывающиеся в эту тему в одну публикацию, то получилась бы увесистая книга. Потому…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded