karabai96

Categories:

Конница и кавалерия позднего Московского государства, проблематика исследований и оценок.

Я гарантирую вам, что начав читать данную работу вы не столкнётесь с сухим изложением фактов, которые изложены уже десятки или сотни раз. Наша задача (меня и читателя) состоит в переосмыслении истории, в переоценке фактов и самое главное в выявлении проблематики исследований. Моё исследование будет лежать в рамках исследования  влияния которое оказала конная культура русской конницы и кавалерии на национальный культурный код русского народа и о проблематике мифологии и сложившихся стереотипов в отношении понятия — «русская конница». К тому же мы коснёмся и детей боярских и городовых казаков. Я постараюсь быть краток насколько это возможно выжимая из фактов самую суть. В своей работе я буду базироваться на труде полковника Маркова «История конницы» написавшего его в бытность командиром Первого лейб — драгунского Московского Его величества полка (Тверь, Типо — Литография Ф.С. Муравьёва 1890 год). 

Обозначим проблематику. 

Первый вопрос. Как и из кого формировалась русская (московская) поместная конница? Были ли это только дворяне или в формировании участвовал простой народ? 

Второй вопрос. Конский состав. Источники ремонта и формирования.

Третий вопрос. Боевая эффективность и причины возникновения регулярной кавалерии.

Четвёртый вопрос. Связь конницы с национальной традицией верховой езды.

Как видите вопросы не совсем обычные. Оним связаны с одним общим интересным на мой взгляд вопросом о формировании конницы у осёдлых земледельческих народов. 

В 1486 году посол в Москве Георг Перкамота при прибытии ко двору миланского герцога Галеацо Сфорциа, что когда Московский государь хочет выступить в поход он собирает (покупает) и 200 и 300 тыс. коней, которые оплачиваются податями с его городов. Спустя 40 лет после этого впечатляющего свидетельства московский дипломат в Риме, говорил о том, что «когда государь хочет он способен выставить армию в 150 тыс. всадников» и то и то свидетельство является откровенной ложью. Это не, что иное как словесное запугивание противника. Так русским конникам — дворянам которые могли попасть в плен к крымцам указывалось сначала запираться, а потом рассказывать, о несметной силе московского войска, в которое скопом включались и казанские и астраханские татары и терские и донские казаки и казаки — черкасы и казаки мещерские , «вольские» (волгские) и яицкие, а также и немцы вкупе со всеми. При этом не сложно посчитать реальные мобилизационные резервы Московского государства. Дело в том, что любое государство в то время при напряжении всех сил может выставить только 1% от общей численности населения в состав вооружённых сил. Таким образом если брать максимальную численность населения при Петре Первом в 15 млн, чел. максимальный моб. потенциал всей сухопутной армии составлял 150 тыс. чел. Но это при наличии мобилизационной структуры, которой у Московского государства не было. Формирование армии и в частности конницы происходило по поземельному принципу. Например. в 16 веке, один всадник выставлялся от 60 четей (1 четь примерно равно 1 га) земли. В царствование Михаила Фёдоровича помимо дворян выставлялись «даточные люди» по одному от 50 дворов, но в зависимости от местоположения могло доходить и до 1 от 3-х дворов если речь шла о южных окраинах и засечных линиях. Сложно судить о численности конницы и по боевым единицам. Так к примеру при Иване Грозном в полоцком походе при описании «сотен» состав их не равен. Это могло быть и 154 и 200 человек. Но если всё же судить о общей численности критически, то общая масса конницы вместе с татарами и казаками вряд ли могла превышать 30 тыс. всадников. Дело в том, что и в лучшие времена, уже во времена России численность кавалерии вместе с казаками в мирное время редко превышала 70 тыс. человек или около этого. Это утверждение имеет под собой следующее основание. По свидетельству иностранцев (Флетчер, Герберштейн) в Москве находилось постоянно ок. 15 — 20 тыс. дворян. Они по сути составляли костяк войска Московского царя.

Кроме того указываются и 300 тыс. детей боярских. Но тут стоит учитывать, что дети боярские это отпрыски дворянських родов, которые образовали род сословия в которое впоследствии стали попадать и прочие вольные люди. Вопрос только в том, что дети боярские были рассредоточены на огромных расстояниях и несли пограничную и городовую службу. Учитывая дневные переходы по 50 км. и величину расстояний по 300 и более км, сбор большого войска был проблематичен. Учитывать нужно не только скорость собра, выступления в поход и время нахождения в пути но и время на доставку приказов. По свидетельству Миржереста, во времена Фёдора Иоановича и Бориса Годунова конное войско состояло из двух отборных конных полков, один имел 2 тыс, всадников, второй стремянной 6 тыс. к ним добавлялось 4300 немцев и поляков, и 4 тыс. «литовских» т.е. малороссийских казаков. Донских казаков на службе не было поскольку при Годунове и ранее при Фёдоре Иоановиче въезд моим соплеменникам на территорию Московии был воспрещён. Поимо всего в Замоскворечье стояли, «бесчисленные» по свидетельству иностранцев орды, горских черкас, ногайцев, казанских и астраханских татар. После Смуты при Михаиле Фёдоровиче,  стали развиваться два типа конницы. Первый это городовые казаки, набираемые только из вольных людей, знакомых с военным делом, умеющими воевать на коне, управляться с саблей и пищалью. Такие люди рекрутировались из остатков ордынского войска, из искателей приключений прибывших из ближайших стран, например из Речи Посполитой, их называли литвинами, т.е. это могли быть и татары принявшие крещение и литвины и казаки независимых от Москвы войск, Дона, Терека, Яика. Значительную часть городовых казаков пополнили мещерские казаки, которые заполняли восточные засечные линии, в районе Шацка и Пензы. При необходимости рекрутировались и «даточные» люди, в основном это были крестьяне южных рубежей Московии, знакомые с ратным делом. Конский состав используемый для конницы был в основном «импортным» т.е. закупался у татар и поскольку лучшая кавалерийская лошадь тогда была ногайская, то пригоняли в основном табуны лошадей ногайской породы. Собственные лошади Московии лесного типа вроде вяток, для верховой езды и войны не годились. Вместе с табунами прибывали и табунщики многие из которых оседали в Московии и становились ратными людьми — конниками. Таким образом и сама конница и её конских состав пополнялся в основном не за счёт народного ополчения или рекрутов из народа, а за счёт разноплеменных народов, в том числе и из Западной Европы. Конский состав был также из южных степей Дона и Волги, а также предкавказья. Всё это лишний раз говорит об отсутствии в Московии национальной конной культуры и национального конного военного дела. К слову сказать весь тип вооружения был также восточного персидско татарского типа. Включая защитное и наступательное вооружение.

Герберштейн описывал бои с участием московской конницы, как массированный удар большой конной массой по типу «наскок — отскок» со значительным использованием метательного и огнестрельного оружия. Клаузевиц говорил, что «кавалерия есть род войск решительного действия...» При этом далее военный теоретик говорит, что использование конницы в разведывательной службе , рейдах и набегах есть «размен крупных событий на мелкую монету». Что, собственно говоря и произошло с тактикой московской конницы, которая была задействована в рейдах и грабежах, а вот в прямых столкновениях с противником показала себя плохо, если использовать за боевой пример разгром воеводы Шеина гетманом Ходкевичем в 1564 году. Причём эту аналогию можно продлить и на 100 лет вперёд, военное дело тогда развивалось медленно. Ходкевич с ходу атаковал конницу Шеина которая была в рейде и разгромил её, поскольку сам Шеин не вёл разведки не имел боевого охранения, а его конники везли оружие и доспехи в санях. Бронированный удар поляков мгновенно решил дело в их пользу. Надо отметить, что в качестве средств оповещения и управления в бою, московиты использовали чисто восточные средства. Это были небольшие медные литавры у седла, бунчуки, сурны и трубы. Другой пример боевого применения московской конницы мы находим у польского ротмистра Махроцкого, который описывал бой у стен Москвы. Ротмистр описал бой таким образом. Польские панцирные гусары прорвали первые ряды московского войска и пошли далее в атаку, но были атакованы во фланг. Ротмистр был вынужден развернуть свою хоругвь для отражения этого удара, но головная наступающая хоругвь восприняла его манёвр, как бегство и тоже бросилась бежать. Тут налицо применение традиционной восточной тактики выставления впереди слабого войска, а при прорыве его рядов следовал удар во фланги. Точно так же сражались турки, например в битве при Мохаче. 

Впрочем и идею зарбазан — арбалары — т.е. идею соединять повозки и ставить на них небольшие орудия московиты переняли у осман и успешно применяли метод организации опорного пункта на основе «Гуляй -города» в сочетании с манёвренными действиями кавалерии. В дальнейшем боевые действия в первую очередь на западном направлении заставили московитов задуматься о том, что восточная тактика плохо работает против войск обученных на западный манер. Дело в том, что Тридцатилетняя война в Европе, оказала громадное влияние на военное дело. Начавшись в 1618 году с применения громоздких терций пехоты в промежутках которых стояли небольшие отряды кавалерии в латах с колесцовыми пистолетами, к концу войны мы уже увидим линейные построения пехоты и возрождение удара холодным оружием в сомкнутом строю. В 1578 году, московская конница в сражении под Кесью -Венденом, атаковала полько — литовскую конницу приёмом «тунгламы», т.е попыталась охватить её фланг и зайти в тыл. Будучи атакована в лоб, московская конница была рассеяна и бежала. что предопределило поражение в этом сражении, которое длилось более суток. Для московитов атака в лоб, в «пики и сабли» была полным безумием, и именно потому, московские конные полки стали насыщать немецкими рейтарами и литвинами, которые были привычны и стойки к фронтальным атакам. Тут стоит упомянуть мотивацию, московитов. Дело в том, что азиатская по составу и духу конница видела в войне столько защиту отечества и или воинскую доблесть, сколько возможность грабить противника. Будучи «бесплатным» войском московские дворяне и татары, старались на войне заработать, а не геройски погибнуть. Потому в поздний период при царе Михаиле остро встал вопрос о модернизации конницы и преобразовании её в кавалерию. 

Во многом нестойкость московской конницы была обусловлена конским составом, который не готовился не съезжался в шеренгах и рядах и самое главное не готовился к «огневому бою», о чём упоминал князь Голицын в своих трудах о кавалерии. Несмотря на средний рост, сухость, высокую подвижность на всех аллюрах, несмотря на то, то что эти лошади выдерживали непрерывные марши по 7-8 часов, они не были пригодны для фронтальных, таранных ударов, как европейские породы, которые веками выводились для этих целей. Потому начиная с 1630 по 1632 годы были созданы рейтарские полки целиком только из иностранцев. В них служили немцы, голландцы, англичане и шотландцы. Ничего не могу сказать относительно качества конского состава, вряд ли Московия того времени была в состоянии закупить и доставить на свою территорию европейских лошадей. Видимо обходились теми же ногайскими лошадьми но применяли к ним европейские методы заездки и выездки включая выбраковку не годных и пугливых коней. Уже при Михаиле Фёдоровиче по мере того, как иностранцы стали показывать эффективность своих полков, стали создавать и полки из местного населения. В полки записывались добровольцами. Формировались полки из смоленской шляхты, заокских детей боярских, уроженцев засечных линий и Украины. Но пока это были не совсем регулярные полки. Они собирались на время войны, кони, сёдла и вся сбруя выдавались за счёт казны. По окончанию войны драгуны распускались по домам, кони и сбруя оставались за ними, но кормление их коней возлагалось на жителей их местности, один конь на 4 двора. По сути их военно — правовое положение приближалось к городовым казакам, а боевая эффективность в следствии отсутствия постоянных упражнений оставалась не высока. Всё это обусловило переход к полностью регулярной кавалерии. 

Подводя итог, можно сказать следующее. Московская конница 16 — 17 веков, не есть продукт национальной культуры верховой езды или национальной конной традиции. Московская конница, целиком продукт Степи. Она возникла в следствии необходимости отражать набеги природных степных всадников, переняла от них практически всё начиная от людей, лошадей до приёмов ведения боя и вооружения. Оставаясь в тени европейских событий московская конница в основном вела бои на южных своих рубежах постепенно обучаясь одолевать татар, которые казались тогда сильнейшим противником в мире. Но появление огнестрельного оружия и новой тактики ведения войны сложившейся в горниле Тридцатилетней европейской войны. сделал восточный акцент московской конницы не актуальным и малоэффективным в своём боевом применении. Начиналась эпоха регулярной кавалерии. 

promo karabai96 november 2, 2012 16:35 12
Buy for 10 tokens
Были ли донские казаки "рыцарями православия"? Современный идеологический флер витающий вокруг донских казаков, совершенно не соответствует реальной истории донцов. Если бы я стал собирать, все факты, укладывающиеся в эту тему в одну публикацию, то получилась бы увесистая книга. Потому…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded