Прорыв 20 кавалерийской дивизии под Ржевом.

Опыт операций по прорыву окружённых войск на начальном этапе Великой Отечественной войны показывает что, кавалерийские части имели большие шансы по прорыву окружения нежели пехотные. Это обуславливалось, как более высокой боевой и моральной устойчивостью кавалерийских частей, так и высокой мобильностью даже в сложных погодных условиях. 30-31 ноября, когда кавалерийский корпус генерала Крюкова предпринял отчаянную попытку вырваться из окружения к западу от шоссе Ржев-Сычевка, значительная часть советской кавалерии осталась в тылу противника. Эти войска под командованием полковника П.Т. Курсакова включали 103-й и 124-й кавалерийские полки 20-й кавалерийской дивизии, 14-й конно-артиллерийский батальон, части рассеянной 3-й гвардейской кавалерийской дивизии полковника М.Д. Ягодина и несколько частей 6-го танкового корпуса. Всего от основных войск было отрезано 4000 человек. Следует отметить, что погодные условия характеризовались наступлением довольно низких температур до -25 градусов, но почва при этом не успела промёрзнуть, что создавало дополнительные сложности при работе кавалерии, так как под снегом могли находиться не промёрзшие болотистые участки почвы. Приведу отрывок из воспоминаний советского кавалериста. «Я резко посылаю вперед лошадь, но она упрямится и пытается повернуть назад, чует опасность. Нервы предельно напряжены, но я настолько собран, что позволяю себе пустить в ход плеть, шепчу лошади что-то на ухо... Толкнув меня стременем в бедро, вперед вырывается мой коновод и, разогнав коня, погружает его в мягкий снег чуть ли не по самые маклаки. Калибек выпрыгивает из седла и тянет лошадь за повод, она бьет ногами и выбрасывает на снег черную, перемешанную со снегом жижу. Видимо, речушка славится летом своими студеными родниками, а зимой не замерзает.Со всех сторон слышны стоны, ругань, крики ворочаются в грязи под пулями кони и люди. Я не выдерживаю и со злостью вонзаю шпоры в бока Флейты, и она вихрем переносит меня на ту сторону и только задними ногами чуть касается мягкого, запорошенного снегом берега. Я выправил ее бег и тут, услыша крик, взглянул вправо. Там на черной лошади, с блестевшим над буркой широким клинком размашистым галопом скакал майор Федота. И вдруг я вижу впереди скачущего майора приземистые фигуры в лыжных комбинезонах с торчащими на груди темными карабинами и только сейчас соображаю, что это враги. Они маячат по всему снежному полю.
С опаской оглядываюсь назад. Коновод и мои люди стреляют на ходу. Слева - зрелище, которое не забыть: грозно, напористо, словно призраки, выскакивают черные бурки на распластанных конях вперемешку с белыми полушубками, а из речушки - все новые и новые всадники. Помню еще черный взброс земли и противный запах гари. Это рвались вокруг снаряды. Помню приближающийся зеленоватый лес, горластые, надсадные возгласы... Я резко посылаю вперед лошадь, но она упрямится и пытается повернуть назад, чует опасность. Нервы предельно напряжены, но я настолько собран, что позволяю себе пустить в ход плеть, шепчу лошади что-то на ухо...
     Толкнув меня стременем в бедро, вперед вырывается мой коновод и, разогнав коня, погружает его в мягкий снег чуть ли не по самые маклаки.
     Калибек выпрыгивает из седла и тянет лошадь за повод, она бьет ногами и выбрасывает на снег черную, перемешанную со снегом жижу. Видимо, речушка славится летом своими студеными родниками, а зимой не замерзает.
     Со всех сторон слышны стоны, ругань, крики; ворочаются в грязи под пулями кони и люди. Я не выдерживаю и со злостью вонзаю шпоры в бока Флейты, и она вихрем переносит меня на ту сторону и только задними ногами чуть касается мягкого, запорошенного снегом берега.
     Я выправил ее бег и тут, услыша крик, взглянул вправо. Там на черной лошади, с блеснявшим над буркой широким клинком размашистым галопом скакал майор Федота.
    И вдруг я вижу впереди скачущего майора приземистые фигуры в лыжных комбинезонах с торчащими на груди темными карабинами и только сейчас соображаю, что это враги. Они маячат по всему снежному полю.
    С опаской оглядываюсь назад. Коновод и мои люди стреляют на ходу. Слева - зрелище, которое не забыть: грозно, напористо, словно призраки, выскакивают черные бурки на распластанных конях вперемешку с белыми полушубками, а из речушки - все новые и новые всадники. Помню еще черный взброс земли и противный запах гари. Это рвались вокруг снаряды. Помню приближающийся зеленоватый лес, горластые, надсадные возгласы... Я резко посылаю вперед лошадь, но она упрямится и пытается повернуть назад, чует опасность. Нервы предельно напряжены, но я настолько собран, что позволяю себе пустить в ход плеть, шепчу лошади что-то на ухо...
     Толкнув меня стременем в бедро, вперед вырывается мой коновод и, разогнав коня, погружает его в мягкий снег чуть ли не по самые маклаки.
     Калибек выпрыгивает из седла и тянет лошадь за повод, она бьет ногами и выбрасывает на снег черную, перемешанную со снегом жижу. Видимо, речушка славится летом своими студеными родниками, а зимой не замерзает.
     Со всех сторон слышны стоны, ругань, крики; ворочаются в грязи под пулями кони и люди. Я не выдерживаю и со злостью вонзаю шпоры в бока Флейты, и она вихрем переносит меня на ту сторону и только задними ногами чуть касается мягкого, запорошенного снегом берега.
     Я выправил ее бег и тут, услыша крик, взглянул вправо. Там на черной лошади, с блеснявшим над буркой широким клинком размашистым галопом скакал майор Федота.
    И вдруг я вижу впереди скачущего майора приземистые фигуры в лыжных комбинезонах с торчащими на груди темными карабинами и только сейчас соображаю, что это враги. Они маячат по всему снежному полю.
    С опаской оглядываюсь назад. Коновод и мои люди стреляют на ходу. Слева - зрелище, которое не забыть: грозно, напористо, словно призраки, выскакивают черные бурки на распластанных конях вперемешку с белыми полушубками, а из речушки - все новые и новые всадники.
    Помню еще черный взброс земли и противный запах гари. Это рвались вокруг снаряды. Помню приближающийся зеленоватый лес, горластые, надсадные возгласы... После бешеной скачки через Ржевский большак охватила, обдала меня хвоей благодатная зимняя тишина леса. В длинном белом полушубке с загнутыми полами, подстегнутыми командирским ремнем, с перекрещенными на широкой спине портупеями Семен Хандагуков водил вокруг двух тонкоствольных сосен навьюченных, тяжело дышавших коней.» https://oper-1974.livejournal.com/412686.html 

Совершенно очевидно, что подобный бросок через поле и через боевые порядки противника был бы не возможен в пешем строю. 28 декабря кавалерийская группа Курсакова вышла из Починковских болот. Пешком кавалеристы обошли оставшийся лесной массив и приблизились к шоссе Белый-Оленине у Жиздерово, на полпути между Белым и рекой Лучеса, чуть южнее расположения немецких 12-й танковой дивизии и моторизованной дивизии «Великая Германия». Там кавалеристы наткнулись на немецкие моторизованные охранные колонны, движущиеся по шоссе, и были вынуждены отступить в лес, чтобы продумать план форсированного преодоления опасного препятствия. Запланированная атака состоялась на следующий вечер. С большими потерями основная масса кавалеристов пересекла дорогу и достигла земель совхоза «Красный лес» на расстоянии нескольких километров от шоссе. Пока Курсаков продумывал последний бросок к советским войскам, легкий самолет доставил провизию и боеприпасы его обессиленным солдатам.

Танки идут в прорыв
Танки идут в прорыв

В штабе фронта занялись разработкой плана организованной поддержки последнего прорыва кавалеристов, которая была поручена полку Бурды. 5 января танковый полк Бурды нанес удар по немецким укреплениям восточнее Гривы, пробил в них временную брешь и поспешил навстречу двум кавалерийским отрядам Курсакова. Первый отряд под командованием полковника Ягодина пересек линию фронта близ Боевки и вышел к позициям советской 185-й стрелковой дивизии, а второй, под командованием полковника Курсакова, добрался до советских рубежей чуть позже. За этот прорыв Ягодин и Курсаков были удостоены звания генерал-майора, многие из кавалеристов-таджиков получили награды за боевые заслуги. 

Выводы. Пример прорыва частей 20 Кд, из окружения в ходе операции «Марс» показали тотальное преимущество кавалерии над обычными стрелковыми частями, по причине их более высокой боеготовности, боевой устойчивости, высокого морального духа. 

Следует отметить следующий важный фактор. Мобильность кавалерии, её «внедорожность», позволяла не только эффективно преодолевать пространства, но перевозить вьюки, с оружием и продовольствием, и ка кни цинично это звучит, убитые в бою кони служили дополнительным источником питания для бойцов — кавалеристов. Всё это давало возможность, вселять в сердца бойцов надежду на благоприятный исход рейда, поскольку не было угрозы голодной смерти, как в пехоте.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded