Categories:

Шпага против ятагана или разгром осман у Сен Готарда в 1664 году.

Султан Мехмед, был большим поклонником верховой езды, иногда он заставлял своих подданных скакать по 20 часов к ряду и в 1663 году он совершил быстрый марш к Адрианополю, чтобы передать священное знамя Пророка в руки Ахмета Кепрюлю, второго и наверное самого известного представителя династии Кепрюлю чьи амбиции простирались далеко за пределы Османской империи. Будучи сравниваемым современниками с самим Соколу — великим визирем Сулеймана Великолепного, он мечтал добиться для себя и для своей страны еще большей славы и стремился расширить границы империи в первую очередь за счёт южных пределов Западной Европы. 

Ахмет Кепрюлю
Ахмет Кепрюлю

Западная Европа и в частности Австрия, были источником беспокойства для империи осман. И источником этого беспокойства и раздражения была Венгрия, которая была фактически разделена между Австрией и Османской империей. Миклош Зрини, магнат имевший владения как в Хорватии, так и в Венгрии, постоянно беспокоил осман, вырезая поголовно их отряды и гарнизоны. На границах двух империй шла медленно тлеющая но бесконечная война. Разумеется такое положение не могло не беспокоить Ахмета — пашу и он в ультимативной форме потребовал от австрийского императора Леопольда унять своего союзника Миклоша Зрини и вдобавок выплатить в пользу Османской империи изрядную контрибуцию, более похожую на дань. Получив от императора решительный отказ, Кепрюлю реши преподать заносчивым Габсбургам хороший урок, и выдвинул армию приблизительно в 60 тыс. человек в австрийские владения, имея стратегической целью саму Вену. В очередной раз османы решили раздавить гнездо Габсбургов, но на этот раз они были настроены не то что, решительно, а просто кипели боевой яростью. 

Сипахи атакуют.
Сипахи атакуют.

Австрийцы забеспокоились и на съезде немецких князей в Регенсбурге, имперские власти потребовали от немецких князей оказать помощь в борьбе с османской угрозой. Наступив на горло собственной гордости, император запросил о помощи даже французов, которые поспешили откликнуться на просьбу австрияков поскольку давно хотели получить прочные политические позиции в Венгрии, что в последствии им и удалось. Помимо, корпуса пехоты и кавалерии, во французском контингенте присутствовали 250 французских дворян, самых знатных родов, большинство ихз них были прямыми потомками крестоносцев и мечтали подтвердить славу предков в войне с «сарацинами». Всего французский экспедиционный корпус составил 4 тыс. пехоты и 2 тыс. кавалерии. 

Австрийцы не рассчитывали на победу потому начали переговоры в Варшаве и соглашения были достигнуты но не османы тянули в ратификацией и вот почему. Прежде чем ратифицировать мирный договор, Ахмет — паша решил преподать австрийцам урок и выйдя к реке Раба в районе австро — венгерской границы начал готовить тайную переправу. Ситуацию с тактической точки зрения осложнял разлив реки. Нужно было искать переправу. И решение было найдено. Кепрюлю решил захватить плацдарм на другом берегу недалеко от монастыря Сен — Готард, в том месте, где его не ждали. Но этому событию предшествовали довольно драматические боевые действия. 

Накануне Миклош Зрини потерпел сокрушительное поражение от турок и был вынужден бежать в сторону города Кёрменд, туда же двигалась и имперская армия в количестве 50 тыс. чел. Будущее не обещало армии австрийского императора ничего хорошего. Венгерское ополчение было деморализовано поражением Зрини, в турках они видели силу которую уже ничем остановить нельзя. Немецкие полки были свеже набранные и не отличались высокой боеспособностью. Но вот сама императорская армия, в количестве примерно 25 тыс. человек, была закалена в боях недавно закончившейся Тридцатилетней войны и являлось грозной силой, для любой армии мира. Тут надо сделать небольшое отступление, для того чтобы понять ход дальнейших событий. Тридцатилетняя война, начиналась с тактики средневековых терций, массы копейщиков и воинов с алебардами, в начале войны стороны еще даже использовали луки и арбалеты, а закончилась она переходом к тактике массированного огня их мушкетов, которые благодаря новым кремневым замкам, стали куда более скорострельней фитильных аркебуз и колесцовых пистолетов. Особое внимание стали уделять правильности строя, маршированию на поле боя, правильности перестроений. Все эти аспекты батальной тактики позволяли выстраивать из людей стены. Где место павших сразу занимали солдаты из задних рядов. Кавалерия, также вела боевые действия строем, неспеша, выезжая на рысях, и давая залп за залпом и только когда противник дрогнул и начинал бежать, его начинали преследовать, колоть и рубить. 

Итак османы занимают мост у Кёрменда и готовятся к переправе. Но не тут то было. Командующий французской кавалерией Колиньи (да да, тот самый Колиньи, потомок адмирала Колиньи убитого в Варфоломеевскую ночь) , со своей тяжёлой кавалерией врывается на мост, опрокидывает турок и загоняет их за баррикады, откуда те начали отвечать частым но не эффективным огнём. Внезапно от массы турецких войск отрывается всадник и вызывает на бой, как ему кажется изнеженных французов. Вызов принял юноша 20 лет, граф де Лорен де Арманьяк, он бесстрашно помчался навстречу османскому всаднику, тот взметнул в воздух свой кылыч, и нанёс удар по диагонали, но именно в этот момент юный француз свесился на правый бок своей лошади и поразил османа точным уколом широкой боевой шпаги прямо в горло. Турецкий всадник зашатался в седле схватившись за горло, а де Лорен де Арманьяк успел взять его саблю и показывая её как, трофей резво поскакал к своим, встречаемый радостными криками венгров, немцев и французов. Все попытки турок переправится через Рабу, первоначально провалились, но они не оставляли надежды на успех. К двадцать восьмому августа союзные войска расположились на правом берегу Рабы имея в центре немцев, на правом фланге австрийцев и на левом фланге французов. Вплоть до ночи 1 августа, стороны изучали друг друга, пока в эту злополучную ночь, з00 сипахов и 300 янычар не переправились через реку у деревни Могерсдорф и не вырезали боевое охранение немцев. Утром 1 августа союзники с удивлением увидели турок спешно строящих укрепления на их берегу и наводивших переправу.

Начало сражения оказалось ужасным для союзников. Немцы двинули в бой своих новобранцев которые не могли даже удержать линию, сбиваясь в толпы они робко шли навстречу туркам, и тут по ним открыли огонь тюфенкчи (мушкетёры), после их беглых и нестройных залпов из клубов дыма, выскочили янычары, размахивая своими ятаганми и стреляя из всевозможного оружия находу. Началась знаменитая атака «юринь» — вихрь. Буквально за час, все немцы были истреблены, причём многих из них убивали когда они не оказывая сопротивления просто молились стоя на коленях. Центр союзной армии был прорван, Кёльнский полк был рассеян, батальон князя Нассау был полностью истреблён, сам князь был убит, на поле лежало более 1500 обезглавленных трупов. Дело в том, что янычарам платили за каждую голову врага, вполне приличные деньги, потому отрубив голову они привязывали её к поясу, как доказательство права на получение денежного вознаграждения. 

Немцы бежали, воцарился полный хаос, граф Баденский в панике стал кричать и призывать всех к немедленному бегству. Но командующий австрийцами Монтекукколи, усмехнувшись сказал, что-то вроде «а мы еще и не начинали сражаться...» и повёл вперёд, свои основные силы. Мерно забили барабаны, пехота неспеша сдвинулась с места,  Монтекукколи провожал взглядом спокойно марширующие полки Ланкрона, Тасса и Спара. Кавалеристы Лотарингии и Шнейдау строились в ряды для атаки, взводя курки длинных пистолей. Турки увидели красно — бурые мундиры французов, которые в лучах солнца наливались кровью. 250 молодых французских дворян вышли на поле боя, как на королевский бал, их лица были белы от пудры, кружева отсвечивали безупречной белизной и запах дорогих духов разливался над полем боя. Великий визирь Ахмет — паша взглянув на них в подзорную трубу с удивлением спросил «Что это ещё за девицы?»

Немец участник этих событий пишет ««Они проезжали мимо нас, держась прямо в седлах, вытянув ноги в ботфортах вперед по французскому обычаю. Меня поразило, что все они смеялись и подбадривали друг друга, строго держа линию, и ни одна лошадь не вырвалась вперед из строя ни на полкорпуса. Затем шла пехота. Они все были прекрасно одеты, что контрастировало с нашими лохмотьями, держали блестящие мушкеты и пики, двигались мерным шагом под барабанный бой с развевающимися знаменами, гордо и спокойно. Один сержант, проходя мимо меня в одном шаге, подмигнул мне с добродушной улыбкой и сказал: «Не робей, старина, сейчас мы им покажем!» Все наши солдаты преисполнились уверенностью в победе и говорили «Теперь язычникам крышка, французы их перережут». Теперь нам, офицерам, ничего не стоило построить роты, которые еще полчаса назад, казалось, были готовы бежать во всю прыть». И тут для турок всё началось складываться печально. Ободрённые легкой победой над немцами они бросились на сомкнутые линии французов. Первыми их встретили батальоны полков д’Эспаньи и Грансэ. Французы навалились на правый фланг турок, те решили повторить атаку «юринь», но были встречены бесконечными залпами французской пехоты, те кто успевал добежать были убиты копейщиками. Стена копий и огня неумолимо двигалась на турок, ни один из рядов французов не дрогнул и не сломал строя и равнения. «Бух — бух — бух», барабаны мерно отбивали шаг пехоты. Вот французы подошли к деревне и тут раздался клич — “Allons! Allons! Tue! Tue!” (Давай! Давай! Убивай! Убивай!). Кстати сказать этот клич так впечатлил янычар, что они не понимая его значения стали использовать на своих учениях в последующем. Турецкий автор пишет «Все эти безнадежно испорченные неверные, бесстыдно скаля зубы в дьявольском смехе и понося Пророка, выдвинулись на поле битвы… Закоренев в своей ложной вере, атаковали повсюду со своими пушками, ружьями, так что половина секбанов и сариджа великого визиря приняли мученическую смерть…» Увидев горы обезображенных трупов, французы не дали пощады никому. 

Солдаты - мушкетёры французской армии.
Солдаты - мушкетёры французской армии.

Полки Шпика и Пио , кавалерия полка Риппаха яростно атаковали турок в центре. В деревне начался форменный ад. Янычары видя жестокость расправы над их товарищами предпочитали задохнуться в дыму и сгореть лишь бы не стать предметом ярости австрийцев. Но дело было еще не закончено. Турки имели явный численный перевес. Они воспринимали победу союзников в деревне Могерсдорф, как досадную но временную неудачу и продолжали спокойно строить переправу через реку и начали занимать лес перед переправой. Немецкий генералитет заколебался. Они начали предлагать  Монтекуколли, отступить пока не поздно. Но австрийский полководец, понял две важные вещи. Первая что, либо он победит сейчас либо враг укрепив свой моральный дух вновь подойдёт к стенам Вены, второе он увидел, что турки ничего не могут сделать с развёрнутыми линиями пехоты, извергающими стройный огонь плутонгами. И он оказался прав. Турки высыпались в лес неорганизованными толпами, готовясь по старинке бросить вперёд плохо вооружённую легкую пехоту и конницу, а затем ударить разом янычарами и сипахами. Но армия союзников уже давно освоила передовую по тем временам тактику. Пехота и кавалерия выстроились в единую линию, двигаясь медленно настолько чтобы солдаты могли на ходу перезаряжать мушкеты. 

Решающая атака должна была состояться в центре, чтобы выбить турок из леса перед переправой. Здесь собрались австрийские и французские войска. Немцы, еще не пришедшие в порядок, остались чуть позади. Справа встали австрийцы ‑ полки Шпика, Пио, Тассо, Лотарингский, Шнейдау, Риппаха; в центре швабские полки, на левом фланге французы ‑ полки Тюренна, д’Эспаньи, Грансэ, Ла Ферте. Первыми пошли в атаку французы. И вот тут великий визирь осознал свою ошибку. Союзные войска были выстроены в линию, которая медленно двигаясь изрыгала огонь мушкетов и орудий, сначала французы, а затем австрийцы выбили турок из леса. И тут фланги союзников начали двигаться вперёд, и вся боевая линия стала приобретать форму полумесяца. Османские войска, оказались в полуокружении, имея на флангах охватывающую их пехоту и кавалерию, которая вела пронизывающий огонь по беспорядочному скоплению османских войск перед переправой. Союзные войска, шли как механизм, метра за метром не спеша уничтожая противника, сквозь залпы и крики павших был слышен бой боевых барабанов и печальное пение флейт. Челеби сообщает: «Неверные возблагодарили Иисуса, сняв свои черные шляпы. Они стреляли залпами по правоверным, которые погибали в реке, и пули их были словно проклятьем небес. Вода кипела от их попаданий, словно каша в котле». 

У турок оставался последний редут, предмостное укрепление. Они были готовы дорого отдать свои жизни, но свирепый Ла Фельяд (турки прозвали его Пуллад — булатный) спешился, подобрал пику убитого солдата и лично повел солдат на редут, который и был тут же захвачен. Турок сбросили в реку и пленных не брали после того, что видели в деревне. Османы сами спровоцировали свою резню, разумеется в европейских войнах такого не было но вот что пишет Колиньи — «…почти у каждого убитого турка к поясу была привязана голова немца. Отвратительное зрелище преисполнило солдат ярости».

К 16.00 бойня прекратилась. Из 50 тыс. турок пали практически все кто переправился на правый берег, т.е. ок. 25 тыс. Вид этой бойни произвёл деморализующее впечатление на всю османскую армию. Здесь у Сент Готарда, произошёл судьбоносный поворот в историческом конфликте между домом Османов и Габсбургами. Это поражение прервало череду османских побед начиная с 1526 года, когда под Мохачем османы показали себя передовой армией.   Для турок явилось откровением то, что теперь война ведётся иначе, что правильный строй и шквальный огонь пехотных плутонгов важнее боевой ярости янычар. Политические итоги этой битвы были куда скромнее военного успеха австрийцев. Мирный договор заключённый в Варшаве практически повторил условия Житваторокского мира и оказался очень благоприятным для османов. Этот мир фактически остановил движение Габсбургов на восток, а турки оставили за собой ряд важных крепостей. Трансильвания осталась свободной от притязаний австрийцев и османов. 

Интересный факт. Хотелось бы отметить некоторые имена среди убитых и раненых французских волонтеров, а погибло тогда 39 человек и 74 было ранено. Среди павших господин д’Артаньян, племянник знаменитого гасконца, среди раненых маркиз де Тревиль, сын капитана мушкетеров, ранен также маркиз де Рошфор, племянник прототипа Дюма из «Трех мушкетеров».

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded