Category:

Разгром Каменского ревкома и пленение Подтёлкова.

Подтёлков и Кривошлыков
Подтёлков и Кривошлыков

Ой да мы орлы донские, красной армии советской

Полки наши удалые, идут в бой с ордой кадетской

Мы идём вперёд просёлком края нашего степного

Нас ведёт казак Подтёлков предревкома областного …

5 мая 1918 года разгорелись бои вокруг окружной станицы Каменской, Донецкого округа. Восставшие казаки при поддержке немцев заняли станицу, и «товарищи» побежали в от станции Лихая к Царицыну. Многие историки пишут о том, что, они шли через восставшие слободы крестьянские слободы, которые активно их поддерживали, однако, данное утверждение можно поставить под сомнение, основываясь вот на каких данных. В советское время достаточно часто публиковали воспоминания участников тех событий со стороны красных.

 И вот как выглядели события из их рассказов. 

На самом деле бегство Каменского ревкома началось еще накануне занятия Каменской, а именно 1 мая. Первым делом «товарищи» обчистили государственный банк, изъяв 10 млн, рублей «на нужды мобилизации». Всего в отряде Подтёлкова было около 20 человек, в том числе казаки – уроженцы северных округов. Первоначальный план бегства, был таков, сначала на Тихорецкую, потом на Царицын и только оттуда на станцию Серебрякова. Но уйти вот таким вот «гаком» (крюком) не удалось, путь на Тихорецкую был отрезан. Тогда было принято решение бежать напрямую Новочеркасск – Лихая, Белая Калитва – Царицын. В Новочеркасске еще верховодил Кривошлыков, когда состав пришёл в город, то его загнали в тупик, при помощи антибольшевистки настроенных железнодорожников. Более того поперёк путей положили шпалу, а к ней прикрепили записку «Нам не известно, кто вы и куда едете. Но отряд казаков партизан не позволит никому разносить смуту и разводить в станицах самоуправство.» 

Позже пришло требование сдать оружие. Но отряд партизан был слишком малочисленным. Подтёлковцы и примкнувшие к ним бойцы Кривошлыкова, выскочили из вагонов и рассыпались в цепь. Им удалось с боем вывести состав из тупика и уйти на Лихую. По дороге они поняли, что восстание буквально захлестнуло все казачьи станицы. Через 5 дней они прибыли в Белую Калитву. Подтёлков решил провести в Белой Калитве мобилизацию. Но его пыл остудил молодой председатель исполкома Медведев. Он буквально сказал: «У многих революционный пыл поостыл, а затем и вовсе был подавлен офицерами… Иных непокорных их же отцы забили насмерть. Некоторым удалось бежать с отступающими советскими войсками…» Подтёлков все-таки не унимался, он рассчитывал на прежние агитационные приёмы, на популистские лозунги и речи. Он потребовал собрать на майдане митинг. На митинг пришли в основном глубокие старики, а к концу митинга не осталось никого. Мобилизовать посулами угрозами удалось всего несколько человек. Поезд подтёлковцев уходил на север. Подтёлков горел желанием прорываться на Хопёр и Медведицу, к войсковому старшине Миронову, который собрал вокруг себя внушительную силу красных казаков.
На разъезде Грачи в 15 верстах от Белой Калитвы, подтёлковцы встретили остатки разбитой красной украинской армии, которая уходила на Царицын. Здесь они встретили руководство красных отрядов, Ефима Щаденко, Михаила Бувина, и Клима Ворошилова. 

Ефим Щаденко
Ефим Щаденко

Все эти люди еще отметятся на полях Гражданской войны. Ближайшей целью красных украинцев, была слобода Сыскорская в которой они надеялись набрать бойцов из числа своих соплеменников. Украинцы предлагали Подтёлкову идти с ними на Царицын, ссылаясь на слабость его отряда, который в следствии малочисленности и плохого вооружения не мог решать самостоятельные боевые задачи. Но Подтёлков был самонадеян. Он считал, что, прорвавшись в северные округа он сможет погасить пламя восстания и повернуть коней, восставших казаков на бой с «кадетами». Иван Лагутин, Кривошлыков и Кириста, не были столь самонадеянными и романтично настроенными. Они считали, что, Подтёлков ведёт их прямо в ловушку. Однако Подтёлков пользуясь авторитетом предревкома настоял на своём. Было принято решение покинуть эшелон и двинуться по степным дорогам в Усть – Медведицкий округ. В это время, вдоль железной дороги, на Восток, уходили беженцы из числа не казачьего населения Донецкой области. Щаденко еще раз предложил Подтёлкову идти с ними в Скосырскую волость и там отмобилизовав крестьян идти к Царицыну. Но Подтёлков решил лишь отпустить с ним часть своего отряда и поделился пятью миллионами рублей из своей кассы. Его отряд пошёл на север. Но не всё проходило гладко. Разжиревшие на казачьей земле тавричане, тем не менее боялись казаков, называя их «дюже лютыми», и отказывались за любые деньги снабжать красных подводами и лошадьми. С грехом пополам, отряд вступил в пределы Усть – Медведицкого округа. Первым им встретился не казачий хутор Рубашкин. В разведку были посланы три казака отряда, Мельников, Вершинин и Аксёнов. От первых встречных жителей они узнали, что советская власть пала и вновь введено атаманское правление. Увидев приближающийся отряд красных население хутора начало в панике разбегаться. Все подумали, что, красные идут с артиллерией и начнут обстрел хутора. Жители хутора испугавшись что, командир «Подтёлкин» начнёт возле них боевые действия отослали его разведчиков в Краснокутскую, где уже была восстановлена законная власть. 

Там они были немедленно арестованы, и допрошены. Краснокутский атаман выслал в сторону Рубашкина, отряд в 50 конных казаков. Подтёлковцы отошли в степь и стали замечать то тут, то там, конные разъезды. Подтёлков понял свою ошибку и стал «разворачивать оглобли» для того, чтобы уйти в сторону Скосырского и там объединится с Щаденко. Отряд стал уходить балками и лощинами, а по бокам зловеще виднелись конные фигуры сопровождающих их казаков. По воспоминаниям участников тех событий, казаки избегали отрытой схватки, действовали на нервы, выжидали удобного момента для решающего удара оценивая силы врага. Так в сильном нервном напряжении отряд вошёл в пределы Поляково – Наголинской волости и остановился в посёлке Калашников. Отряд, не слушая приказов, двигаться дальше разбрёлся по крестьянским избам. На рассвете красные стали собираться в дальнейший путь, однако обнаружили что, Калашников окружён с трёх сторон. И вот тут среди членов отряда произошёл разлад. Часть отряда, которая состояла из казаков – фронтовиков отказалась направлять оружие на своих же братьев – казаков. Были направлены парламентёры к представителям восставших донцов. Они вернулись назад, изрядно помятые и сказали, что, офицеры требуют немедленного разоружения отряда. Иначе они угрожают перебить всех и сжечь посёлок. Подтёлков выхватил шашку и приказал отряду строиться для развёртывания в цепь. Рядом с ним построилось два – три десятка человек. Казак Фёдор Мрыхин воскликнул «что же мы будем биться против своих же фронтовиков?». Наступил кризис. Отряд начал расходиться по дворам, где они ночевали. Отряд распался. Красные бойцы, не задумываясь предали своего командира. На пиках донцов, окруживших хутор, взметнулись белые флаги. 

Восставшие казаки предложили мирные переговоры. Во главе переговорщиков выступил знакомый Подтёлкову, прапорщик Спиридонов. Они вместе с ним воевали на австрийском фронте. Напротив дома, где квартировал Подтёлков, Спиридонов построил бойцов его отряда. «Те, кто с Полтёлковым направо, остальные казаки – фронтовики налево». Спиридонов отделил казаков от не казаков. Далее он предложил всем разоружиться и обещал доставить их невредимыми до Краснокутской. Первым взметнулся комиссар Френкель. «Подтёлков, что ты делаешь, они же всех нас тут же уничтожат!» Подтёлков же был полностью раздавлен и деморализован. Казаки его отряда встретив односумов, о чём-то оживлённо разговаривали с ними и христосовались. Шёл первый день Пасхи. Увидев это, он снял с портупеи шашку и бросил её в воз с оружием. Френкель. Федорцов и Фролов, не были столь благостно настроены, они спрятались в доме одного из крестьян, и наблюдали что, как только конвоируемый отряд вышел из границ посёлка, ведомых, стали грабить, раздевать и избивать. Обо всём этом Френкель напишет позже, а сейчас его колотил нервный озноб, когда он сквозь щель в стене сарая наблюдал как, предатели Дона получают свое воздаяние. Комиссар Френкель и еще 12 человек из каменской команды убегут в сторону Сарино – Голодаевки, а тех что, попали в руки законной власти приведут в хутор Пономарёв, где разместят в помещении купеческой лавки. Под утро был собран казачий суд, их стариков представителей, хутора Каргина, Боковской и Краснокутских станиц. Суд вынес приговор следующего содержания. « Всех грабителей и обманщиков трудового народа, поименованных в списке ниже, всего в числе 80 человек, подвергнуть смертной казни через расстреляние, причём для двух из них – Подтёлкова и Кривошлыкова, как главарей этой партии, смерть применить через повешенье. Наказание применить завтра 28 сего апреля в 6 часов утра» Дата дана по старому стилю. Вот так описывал эти события Я.Ф. Пятаков ординарец командира сотни. «Когда мы верьхи, помчались в Пономарёв, мой командир Ермаков (Харлампий?) и подумать не мог, что там будет такое смертоубийство … Он более всего опасался, что, в хуторе по случаю Пасхи и в знак примирения подтёлковцы и спиридоновцы – беляки разопьют весь самогон и нам ничего не достанется. А там чёрт те что делается! Ермаков пошёл сквозь толпу до самой ямы. Вдруг ударил первый залп! Батюшки светы! Залп на первый день Пасхи, по живым людям!» Подтёлков увидел Ермакова и крикнул ему «Иуда»! Его вели к виселице, Спиридонов и Сенин, оба держали шашки наголо. Кривошлыкову уступили в просьбе написать два прощальных письма. Одно родителям другое невесте. Казачья газета «Донская волна» описывая казнь предателей Дона, со всей объективностью описала, что приговорённые до последнего держались твёрдо. 

На момент казни Подтёлкову было 32, а Кривошлыкову 24 года. Приговор казачьего суда был неумолим. Их тела, закачались над той землёй которую они хотели видеть под властью Советов.  

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded